КОФЕ. Ричард Бротигэн. Кофе ричард


Кофе. Ричард Бротиган

Иногда жизнь сводится к банальному кофе — и к той степени близости, до которой чашечка кофе позволяет дойти. Однажды я где-то читал о кофе. Дескать, кофе полезен и стимулирует организм.

Сперва я подумал, что странно сводить все лишь к этому — странно и как-то невкусно; однако со временем стал замечать, что в каком то, пускай не очень широком смысле, это действительно так. Сейчас объясню.

Вчера утром я отправился к одной девчонке. Она мне нравится. Что бы ни связывало нас когда-то — всё теперь в прошлом. Ей наплевать на меня. Я упустил ее и теперь жалею об этом.

Я позвонил и в ожидании замер на лестнице. Было слышно, как она двигается там, наверху. Судя по звукам, она только что встала. Я ее разбудил.Потом она стала спускаться. Ее приближение я ощущал всем нутром. С каждым ее шагом мои кишки напрягались, притягивая ее все ближе к двери и заставляя-таки мне открыть. Она увидала меня, и это ее не обрадовало.

А когда-то давным-давно это обрадовало ее очень сильно. На прошлой неделе. А я все пытаюсь понять, куда это делось, притворяясь наивным.

«Как-то мне странно сейчас», — сказала она. — «Я не хочу разговаривать».

«А я хочу кофе», — сказал я, потому что именно кофе хотел сейчас меньше всего на свете. Я сказал это так, словно зачитывал чужую телеграмму — от человека, который действительно хотел чашку кофе и больше не заботился ни о чем.

«Хорошо», — сказала она.

Я поднялся за ней по ступенькам. Все было нелепо. Она еле успела одеться, и одежда еще не приспособилась к ее телу. О ее заднице я рассказал бы отдельно. Мы прошли в кухню. Она взяла с полки банку растворимого кофе и выставила на стол. Поместила рядом чашку и ложечку. Я поглядел на все это. Она водрузила на плиту кастрюлю, полную воды, и разожгла огонь.

За все это время она не сказала ни слова. Одежда приспособилась-таки к ее телу. Я — никогда. Она вышла из кухни.

Затем она спустилась по лестнице и вышла наружу проверить, не пришла ли почта. Не помню, чтобы я заметил там что-либо. Она поднялась обратно и ушла в соседнюю комнату. И закрыла за собой дверь. Я поглядел на кастрюлю с водой.

Я знал, что пройдет целый год прежде, чем вода закипит. Теперь стоял октябрь, и в кастрюле было слишком много воды. Вот в чем проблема. Я слил полкастрюли в раковину. Теперь вода должна закипеть быстрее. Через каких-нибудь полгода. Дом молчал.

Я выглянул на задний двор. Там стояли пакеты с мусором. Я поглядел на мусор — и исследовал все упаковки, ошметки и прочий хлам, пытаясь вычислить, что она ела все это время. Я ничего не понял.

Наступил март. Вода начала закипать. Я обрадовался.

Я поглядел на стол. Банка растворимого кофе, пустая чашка и ложка напоминали набор инструментов могильщика. «Все, что вам нужно для приготовления одной чашки кофе».

Десять минут спустя, уходя из этого дома с чашкой кофе, погребенного во мне, как в могиле, я сказал ей: «Спасибо за кофе».

«Пожалуйста», — сказала она. Через закрытую дверь. Словно зачитывала ответную телеграмму. Мне действительно пора было уходить.

Больше в тот день я не готовил кофе. И ощущал себя очень легко. Пришел вечер, я поужинал в ресторане и отправился в бар. Что-то выпил, с кем-то поговорил.

Обычные ребята за стойкой, обычная болтовня в баре. Ничего не запомнилось, бар закрылся. Два часа ночи. Мне захотелось проветриться. В Сан-Франциско стояли колотун и туман. Я поражался туману и ощущал себя очень живым.

Я решил навестить еще одну девчонку. С ней мы не поддерживали отношений вот уже больше года. А однажды были очень близки. Мне захотелось узнать, что она думает насчет сегодня.

Я пришел к ее дому. Звонка на ее двери не было. Уже небольшая победа. Неплохое занятие — вести счет своих небольших побед. Я, по крайней мере, веду.

Она отворила. Еле прикрывшись банным халатиком спереди. Она увидала меня и не поверила, что это я. «Что тебе нужно?» — спросила она, поверив-таки, что это я. Я вошел.

Она посторонилась и закрыла дверь, повернувшись так, чтобы я увидал ее профиль. Даже не позаботилась завернуться в халатик полностью. Просто прикрывалась им спереди, и всё.

Я видел линию ее тела, ничем не прерываемую, от головы до пят. Это выглядело как-то странно. Возможно, потому, что было уже слишком поздно.

«Чего ты хочешь?» — спросила она.

«Я хочу кофе», — сказал я. Какой все-таки дурацкий ответ, если кофе — совсем не то, чего действительно хочешь.

Она посмотрела на меня и опять показала мне профиль. Мой приход ее вовсе не радовал. Пусть наша великая медицина доказывает, что время лечит. Я скользнул глазами по безупречной линии ее тела.

«Как насчет чашечки кофе?» — сказал я. — «Я хочу поговорить с тобой. Мы не разговаривали уже тысячу лет».

Она поглядела на меня и опять повернулась в профиль. Я все глядел на линию ее тела. Плохи дела…

«Слишком поздно», — сказала она. — «Завтра мне рано вставать. Хочешь кофе — там растворимый на кухне. Я пошла спать».

Свет на кухне еще горел. Я заглянул через коридор на кухню. Мне больше не хотелось идти на очередную кухню и готовить очередной кофе для себя самого. Вообще расхотелось куда-то идти и просить кого-то о кофе.

Я понял, что прошедший день обернулся каким-то безумным паломничеством — хотя я совсем не это имел в виду. Слава богу, хоть на этом столе я не обнаружил банки кофе и чашки с ложечкой.

Говорят, весной голова молодого мужчины заполняется фантазиями о любви. Будь тот срок чуть побольше — кто знает, может, там хватило бы места и просто на чашку кофе?

smartfiction.ru

КОФЕ.Ричард Бротигэн | Beautycoffee.com.ua

Иногда жизнь сводится к банальному кофе — и к той степени близости, до которой чашечка кофе позволяет дойти. Однажды я где-то читал о кофе. Дескать, кофе полезен и стимулирует организм.

Сперва я подумал, что странно сводить все лишь к этому — странно и как-то невкусно; однако со временем я стал замечать, что в каком-то, пускай не очень широком смысле, это действительно так. Сейчас объясню.

Вчера утром я отправился к одной девчонке. Она мне нравится. Что бы ни связывало нас когда-то — всё теперь в прошлом. Ей наплевать на меня. Я упустил ее и теперь жалею об этом.

Я позвонил и в ожидании замер на лестнице. Было слышно, как она двигается там, наверху. Судя по звукам, она только что встала. Я ее разбудил.

Потом она стала спускаться. Ее приближение я ощущал нутром. С каждым ее шагом все мои кишки напрягались, притягивая хозяйку дома к двери и заставляя-таки мне открыть. Она увидала меня, и это ее не обрадовало.

А когда-то давным-давно это обрадовало ее очень сильно. На прошлой неделе. А я все пытаюсь понять, куда это делось, притворяясь наивным.

«Как-то мне странно сейчас, — сказала она. — Я не хочу разговаривать».

«А я хочу кофе», — сказал я, потому что именно кофе хотел сейчас меньше всего на свете. Я сказал это так, — словно зачитывал чужую телеграмму — от человека, который действительно хотел чашку кофе и больше не заботился ни о чем.

«Хорошо», — сказала она.

Я поднялся за ней по ступенькам. Все было нелепо. Она еле успела одеться, и одежда еще не приспособилась к ее телу. О ее заднице я рассказал бы отдельно. Мы прошли в кухню. Она взяла с полки банку растворимого кофе и выставила на стол. Поместила рядом чашку и ложечку. Я поглядел на все это. Она водрузила на плиту кастрюлю, полную воды, и разожгла огонь.

За все это время она не сказала ни слова. Одежда приспособилась-таки к ее телу. Я — никогда. Она вышла из кухни.

Затем она спустилась по лестнице и вышла наружу проверить, не пришла ли почта. Не помню, чтобы я заметил там что-либо. Она поднялась обратно и ушла в соседнюю комнату. И закрыла за собой дверь. Я поглядел на кастрюлю с водой.

Я знал, что пройдет целый год, прежде чем вода закипит. Сейчас был октябрь, и в кастрюле было слишком много воды. Вот в чем проблема. Я слил полкастрюли в раковину. Теперь вода должна закипеть быстрее. Через каких-то шесть месяцев. Дом молчал.

Я выглянул на задний двор. Там стояли пакеты с мусором. Я поглядел на мусор — и исследовал все упаковки, ошметки и прочий хлам, пытаясь вычислить, что она ела все это время. Я ничего не понял.

Наступил март. Вода начала закипать. Я обрадовался.

Я поглядел на стол. Банка растворимого кофе, пустая чашка и ложка напоминали набор инструментов могильщика. «Все, что вам нужно для приготовления одной чашки кофе».

Десять минут спустя, уходя из этого дома с чашкой кофе, погребенного во мне, как в могиле, я сказал ей: «Спасибо за кофе».

«Пожалуйста», — сказала она. Через закрытую дверь. Словно зачитывала ответную телеграмму. Мне действительно пора было уходить.

Больше в тот день я не готовил кофе. И ощущал себя очень легко. Пришел вечер, я поужинал в ресторане и отправился в бар. Что-то выпил, с кем-то поговорил.

Обычные ребята за стойкой, обычная болтовня в баре. Ничего не запомнилось, бар закрылся. Два часа ночи. Мне захотелось проветриться. В Сан-Франциско стояли колотун и туман. Я поражался туману и ощущал себя очень живым.

Я решил навестить еще одну девчонку. С ней мы не поддерживали отношений вот уже больше года. А однажды были очень близки. Мне захотелось узнать, что она думает насчет сегодня.

Я пришел к ее дому. Звонка на ее двери не было. Уже небольшая победа. Неплохое занятие — вести счет своих небольших побед. Я, по крайней мере, веду.

Она отворила. Еле прикрывшись банным халатиком спереди. Она увидала меня и не поверила, что это я. «Что тебе нужно?» — спросила она, поверив-таки, что это я. Я вошел.

Она посторонилась и закрыла дверь, повернувшись так, чтобы я увидал ее профиль. Даже не позаботилась завернуться в халатик полностью. Просто прикрывалась им спереди, и всё.

Я видел линию ее тела, ничем не прерываемую, от головы до пят. Это выглядело как-то странно. Возможно, потому, что было уже слишком поздно.

«Чего ты хочешь?» — спросила она.

«Я хочу кофе», — сказал я. Какой все-таки дурацкий ответ, если кофе — совсем не то, чего действительно хочешь.

Она посмотрела на меня и опять показала мне профиль. Мой приход ее вовсе не радовал. Пусть наша великая медицина доказывает, что время лечит. Я скользнул глазами по безупречной линии ее тела.

«Как насчет чашечки кофе? — сказал я. — Я хочу поговорить с тобой. Мы не разговаривали уже тысячу лет».

Она поглядела на меня и опять повернулась в профиль. Я все глядел на линию ее тела. Плохи дела…

«Слишком поздно, — сказала она. — Завтра мне рано вставать. Хочешь кофе — там растворимый на кухне.Я пошла спать».

Свет на кухне еще горел. Я заглянул через коридор на кухню. Мне больше не хотелось идти на очередную кухню и готовить очередной кофе для себя самого. Вообще расхотелось куда-то идти и просить кого-то о кофе.

Я понял, что прошедший день обернулся каким-то безумным паломничеством — хотя я совсем не это имел в виду. Слава богу, хоть на этом столе я не обнаружил банки кофе и чашки с ложечкой.

Говорят, весной голова молодого мужчины заполняется фантазиями о любви. Будь тот срок чуть побольше — кто знает, может, там хватило бы места и просто на чашку кофе?

 

beautycoffee.com.ua

rulibs.com : Проза : Контркультура : Кофе : Ричард Бротиган : читать онлайн : читать бесплатно

Кофе

Иногда жизнь сводится к банальному кофе — и к той степени близости, до которой чашка кофе позволяет дойти. Однажды я где-то читал о кофе. Дескать, полезен и стимулирует организм.

Сперва я подумал: странно сводить все лишь к этому — странно и как-то невкусно; однако со временем стал замечать, что в каком-то, пускай не очень широком смысле, это действительно так. Сейчас объясню.

Вчера утром я отправился к одной девушке. Она мне нравится. Что бы там ни связывало нас когда-то — всё теперь в прошлом. Ей наплевать на меня. Я упустил ее и сейчас жалею об этом.

Я позвонил с лестницы и стал ждать. Было слышно, как она двигается там, наверху. Судя по звукам, только что встала. Я ее разбудил.

Потом она стала спускаться. Ее приближение я ощущал всем нутром. С каждым ее шагом мои кишки напрягались, притягивая ее все ближе к двери и заставляя-таки мне открыть. Она увидела меня, и это ее не обрадовало.

А когда-то давным-давно это обрадовало ее очень сильно. На прошлой неделе. Я все пытаюсь понять, куда это делось, притворяясь наивным.

— Как-то не по себе мне, — сказала она. — Я не хочу разговаривать.

— А я хочу кофе, — сказал я, потому что именно кофе хотел сейчас меньше всего на свете. Я сказал это так, словно зачитывал чужую телеграмму — от человека, который действительно хотел чашку кофе, а на остальное ему наплевать.

— Хорошо, — сказала она.

Я поднялся за ней по ступенькам. Все было нелепо. Она еле успела одеться, и одежда еще не приспособилась к ее телу. О ее заднице я рассказал бы отдельно. Мы прошли в кухню.

Она взяла с полки банку растворимого кофе и поставила на стол. Поместила рядом чашку и ложечку. Я поглядел на все это. Она водрузила на плиту кастрюлю с водой и разожгла под ней огонь.

За все это время она не сказала ни слова. Одежда приспособилась-таки к ее телу. Я — никогда. Она вышла из кухни.

Затем спустилась по лестнице и вышла наружу проверить, нет ли почты. Не помню, чтобы я заметил что-нибудь в ящике. Она поднялась обратно и ушла в соседнюю комнату. И закрыла за собой дверь. Я поглядел на кастрюлю с водой.

Пройдет целый год прежде, чем вода закипит. Теперь стоял октябрь, и в кастрюле было слишком много воды. Вот в чем проблема. Я слил полкастрюли в раковину.

Теперь вода должна закипеть быстрее. Через каких-нибудь полгода. Дом молчал.

Я выглянул на задний двор. Там стояли пакеты с мусором. Я поглядел на мусор — и исследовал все упаковки, ошметки и прочий хлам, пытаясь вычислить, что она ела все это время. Так ничего и не понял.

Наступил март. Вода начала закипать. Я обрадовался.

Поглядел на стол. Банка растворимого кофе, пустая чашка и ложка вытянулись, как на похоронах. Все, что вам нужно для приготовления одной чашки кофе.

Десять минут спустя, уходя из этого дома с чашкой кофе, погребенного во мне, как в могиле, я сказал ей:

— Спасибо за кофе.

— Пожалуйста, — ответила она. Через закрытую дверь. Словно зачитывала ответную телеграмму. Мне действительно пора было уходить.

Больше в тот день я не готовил кофе. И ощущал себя очень легко. Пришел вечер, я поужинал в ресторане и отправился в бар. Что-то выпил, с кем-то поговорил.

Обычные ребята за стойкой, обычная болтовня в баре. Ничего не запомнилось, бар закрылся. Два часа ночи. Мне захотелось проветриться. В Сан-Франциско стояли колотун и туман. Я удивлялся туману и ощущал себя очень живым и раздетым.

Я решил навестить еще одну девушку. С ней мы раздружились больше года назад. А когда-то были очень близки. Мне захотелось узнать, о чем она сейчас думает.

Я пришел к ее дому. Звонка на ее двери не было. Уже небольшая победа. Неплохое занятие — вести счет своих небольших побед. Я, по крайней мере, веду.

Она отворила. Еле прикрывшись спереди халатиком. Она увидела меня и не поверила, что это я.

— Что тебе нужно? — спросила она, поверив-таки, что это я. Я вошел.

Она посторонилась и закрыла дверь, повернувшись так, что я увидел ее профиль. Даже не позаботилась завернуться в халатик полностью. Просто прикрывалась им спереди, и всё.

Я видел линию ее тела, ничем не прерываемую, от головы до пят. Выглядело как-то странно. Возможно, потому, что было уже слишком поздно.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Я хочу кофе, — сказал я. Какой все-таки дурацкий ответ, когда кофе, опять кофе — совсем не то, чего действительно хочешь.

Она посмотрела на меня и вновь повернулась в профиль. Мой приход ее вовсе не радовал. Пусть наша великая медицина доказывает, что время лечит. Я скользнул глазами по безупречной линии ее тела.

— Может, ты тоже выпьешь кофе? — спросил я. — Давай поговорим. Мы не разговаривали уже тысячу лет.

Она поглядела на меня и опять повернулась в профиль. Я все глядел на линию ее тела. Плохи дела.

— Слишком поздно, — сказала она. — Завтра мне рано вставать. Хочешь кофе — там растворимый на кухне. Я пошла спать.

Свет на кухне еще горел. Я заглянул через коридор на кухню. Мне вовсе не хотелось идти на очередную кухню и готовить очередной кофе для себя самого. Вообще расхотелось идти в чей-либо дом и просить кого-то о кофе.

Я понял, что прошедший день обернулся каким-то странным паломничеством — хотя я вовсе этого не хотел. По крайней мере, хоть на этом столе я не обнаружил банки кофе и пустой белой чашки с ложечкой.

Говорят, весной голова молодого мужчины заполняется фантазиями о любви. Останься у него чуть больше времени — кто знает, может, там хватило бы места и на чашку кофе?

rulibs.com

Ричард Бротиган - Кофе

Ричард Бротиган

Кофе

Иногда жизнь сводится к банальному кофе — и к той степени близости, до которой чашечка кофе позволяет дойти. Однажды я где-то читал о кофе. Дескать, кофе полезен и стимулирует организм.

Сперва я подумал, что странно сводить все лишь к этому — странно и как-то невкусно; однако со временем стал замечать, что в каком-то, пускай не очень широком смысле, это действительно так. Сейчас объясню.

Вчера утром я отправился к одной девчонке. Она мне нравится. Что бы ни связывало нас когда-то — всё теперь в прошлом. Ей наплевать на меня. Я упустил ее и теперь жалею об этом.

Я позвонил и в ожидании замер на лестнице. Было слышно, как она двигается там, наверху. Судя по звукам, она только что встала. Я ее разбудил.

Потом она стала спускаться. Ее приближение я ощущал всем нутром. С каждым ее шагом мои кишки напрягались, притягивая ее все ближе к двери и заставляя-таки мне открыть. Она увидала меня, и это ее не обрадовало.

А когда-то давным-давно это обрадовало ее очень сильно. На прошлой неделе. А я все пытаюсь понять, куда это делось, притворяясь наивным.

«Как-то мне странно сейчас», — сказала она. — «Я не хочу разговаривать».

«А я хочу кофе», — сказал я, потому что именно кофе хотел сейчас меньше всего на свете. Я сказал это так, словно зачитывал чужую телеграмму — от человека, который действительно хотел чашку кофе и больше не заботился ни о чем.

«Хорошо», — сказала она.

Я поднялся за ней по ступенькам. Все было нелепо. Она еле успела одеться, и одежда еще не приспособилась к ее телу. О ее заднице я рассказал бы отдельно. Мы прошли в кухню. Она взяла с полки банку растворимого кофе и выставила на стол. Поместила рядом чашку и ложечку. Я поглядел на все это. Она водрузила на плиту кастрюлю, полную воды, и разожгла огонь.

За все это время она не сказала ни слова. Одежда приспособилась-таки к ее телу. Я — никогда. Она вышла из кухни.

Затем она спустилась по лестнице и вышла наружу проверить, не пришла ли почта. Не помню, чтобы я заметил там что-либо. Она поднялась обратно и ушла в соседнюю комнату. И закрыла за собой дверь. Я поглядел на кастрюлю с водой.

Я знал, что пройдет целый год прежде, чем вода закипит. Теперь стоял октябрь, и в кастрюле было слишком много воды. Вот в чем проблема. Я слил полкастрюли в раковину. Теперь вода должна закипеть быстрее. Через каких-нибудь полгода. Дом молчал.

Я выглянул на задний двор. Там стояли пакеты с мусором. Я поглядел на мусор — и исследовал все упаковки, ошметки и прочий хлам, пытаясь вычислить, что она ела все это время. Я ничего не понял.

Наступил март. Вода начала закипать. Я обрадовался.

Я поглядел на стол. Банка растворимого кофе, пустая чашка и ложка напоминали набор инструментов могильщика. «Все, что вам нужно для приготовления одной чашки кофе».

Десять минут спустя, уходя из этого дома с чашкой кофе, погребенного во мне, как в могиле, я сказал ей: «Спасибо за кофе».

«Пожалуйста», — сказала она. Через закрытую дверь. Словно зачитывала ответную телеграмму. Мне действительно пора было уходить.

Больше в тот день я не готовил кофе. И ощущал себя очень легко. Пришел вечер, я поужинал в ресторане и отправился в бар. Что-то выпил, с кем-то поговорил.

Обычные ребята за стойкой, обычная болтовня в баре. Ничего не запомнилось, бар закрылся. Два часа ночи. Мне захотелось проветриться. В Сан-Франциско стояли колотун и туман. Я поражался туману и ощущал себя очень живым.

Я решил навестить еще одну девчонку. С ней мы не поддерживали отношений вот уже больше года. А однажды были очень близки. Мне захотелось узнать, что она думает насчет сегодня.

Я пришел к ее дому. Звонка на ее двери не было. Уже небольшая победа. Неплохое занятие — вести счет своих небольших побед. Я, по крайней мере, веду.

Она отворила. Еле прикрывшись банным халатиком спереди. Она увидала меня и не поверила, что это я. «Что тебе нужно?» — спросила она, поверив-таки, что это я. Я вошел.

Она посторонилась и закрыла дверь, повернувшись так, чтобы я увидал ее профиль. Даже не позаботилась завернуться в халатик полностью. Просто прикрывалась им спереди, и всё.

Я видел линию ее тела, ничем не прерываемую, от головы до пят. Это выглядело как-то странно. Возможно, потому, что было уже слишком поздно.

«Чего ты хочешь?» — спросила она.

«Я хочу кофе», — сказал я. Какой все-таки дурацкий ответ, если кофе — совсем не то, чего действительно хочешь.

Она посмотрела на меня и опять показала мне профиль. Мой приход ее вовсе не радовал. Пусть наша великая медицина доказывает, что время лечит. Я скользнул глазами по безупречной линии ее тела.

«Как насчет чашечки кофе?» — сказал я. — «Я хочу поговорить с тобой. Мы не разговаривали уже тысячу лет».

Она поглядела на меня и опять повернулась в профиль. Я все глядел на линию ее тела. Плохи дела…

«Слишком поздно», — сказала она. — «Завтра мне рано вставать. Хочешь кофе — там растворимый на кухне. Я пошла спать».

Свет на кухне еще горел. Я заглянул через коридор на кухню. Мне больше не хотелось идти на очередную кухню и готовить очередной кофе для себя самого. Вообще расхотелось куда-то идти и просить кого-то о кофе.

Я понял, что прошедший день обернулся каким-то безумным паломничеством — хотя я совсем не это имел в виду. Слава богу, хоть на этом столе я не обнаружил банки кофе и чашки с ложечкой.

Говорят, весной голова молодого мужчины заполняется фантазиями о любви. Будь тот срок чуть побольше — кто знает, может, там хватило бы места и просто на чашку кофе?

www.libfox.ru

Кофе - Ричард Бротиган

 

Ричард Бротиган

КОФЕ

Иногда жизнь — только повод получше узнать друг друга за чашкой кофе. А ведь я что–то читал о кофе. Там говорилось: кофе — это здорово, органы стимулирует.

Поначалу мне казалось, что это довольно странный и не самый приятный способ, но со временем я понял, что свой смысл в этом есть. Я расскажу, в чем тут дело.

Вчера утром я отправился повидаться с девушкой. Она мне нравится, но ей, по–моему, по фигу. Сам виноват. Жалко, что так получилось.

Я позвонил в дверной звонок и ждал на лестнице. Я слышал, как она спускается. Судя по всему, она только что встала. Я ее разбудил.

Затем она спустилась. Я чувствовал ее приближение. Каждый шаг, что она совершала, возбуждал мои чувства и вел к ее открытой двери. Она увидела меня, но не особенно обрадовалась.

Однажды это обрадовало ее очень сильно — на прошлой неделе. Я удивился, как это произошло, наивно так.

«Странно как–то все», — сказала она. — «Я разговаривать не хочу».

«Мне бы чашку кофе», — сказал я: то была последняя вещь в мире, которую я хотел. Я сказал это так, будто бы читал ее телеграмму откуда–нибудь, как человек, который по–настоящему хочет кофе, или кому ни до чего нет дела.

«Нормально», — ответила она.

Я пошел следом за ней по лестнице. Это было нелепо. Она только что оделась. Одежда еще не привыкла к телу. Я мог бы рассказать вам о ее попке. Мы шли на кухню.

Она взяла банку растворимого кофе с полки и поставила на стол. Затем — кружку и ложку. Я следил. Она наполнила кружку водой, поставила на плиту и включила газ.

За все это время она не сказала ни слова. Ее одежда еще не привыкла к телу. Никогда я к этому не привыкну. Она вышла из кухни.

Затем она спустилась вниз по лестнице и посмотрела, есть ли почта. Я не помнил, была ли. Она вернулась и прошла в другую комнату. Закрыла дверь за собой. Я смотрел на воду на плите.

Я знал, что может уйти год до того, как вода закипит. Уже октябрь, и воды в чашке много. Проблема. Я вылил половину в раковину.

Вода закипит быстрее. Теперь стоит полгодика подождать. В доме было тихо.

Я посмотрел на заднее крыльцо. Там стояли мешки мусора. Я пригляделся к мусору и попробовал представить, что она ела недавно, приглядываясь к упаковкам, кожуре и другому хламу. Я так и не понял.

Еще и март не наступил. Вода начала закипать. Радостно мне.

Я взглянул на стол. Была банка растворимого кофе, пустая чашка и ложка, все лежало как на похоронах. Все, что нужно для кофе.

Когда я ушел, минут через десять, кофе благополучно плескался внутри меня, как в могиле. Я сказал:

— Спасибо за кофе.

— Ты заходи, если что, — сказала она. Ее голос доносился из закрытой двери. Ее голос звучал, как другая телеграмма. Самое время уйти.

Я потратил остаток дня без кофе. Ничего так, нормально. И когда наступил вечер, я пошел обедать в ресторан или направился в бар. Я немного выпил и потрепался с кем–то.

Мы были людьми из бара и говорили об этом. Никто не вспоминал, что бар закрывается. В два часа утра. Я выходил наружу. В Сан–Франциско — туман и холод. Я радовался туману и чувствовал себя смертным и беззащитным.

Я решил сходить к другой девушке. Мы расстались около года тому назад. А ведь когда–то были близки. Интересно, что она думает теперь.

Я пошел к ее дому. У нее не было звонка. Маленькая победа. Пусть будет немного маленьких побед. По–любому.

Она ответила из–за двери. Она придерживала халат. Не верила, что видит меня.

— Что ты хочешь? — Теперь верит, что видит меня. Я вошел в дом.

Она закрыла дверь, так что я мог видеть ее профиль. Она и не позаботилась о том, чтобы набросить халат, так и придерживала его перед собой.

Я видел непрерывную линию тела от макушки до ступней. Необыкновенно. Возможно, оттого, что было поздно.

«Чего ты хочешь?» — сказала она.

«Чашку кофе», — сказал я. Это здорово — снова попросить чашку кофе, но хотел–то я вовсе не этого.

Она посмотрела на меня и снова отвернулась. Ей было неприятно меня видеть. Пускай АМАнам рассказывает, что время лечит. Я смотрел на непрерывную линию ее тела.

«Почему ты не хочешь выпить со мной кофе? — сказал я. — Мне приятно с тобой побеседовать. Мы так давно не болтали».

Она посмотрела на меня и снова отвернулась. Я продолжал пристально смотреть на непрерывную линию ее тела. Нехорошо это.

«Поздно, — ответила она. — Мне вставать рано. Хочешь кофе — на кухне есть растворимый. А я спать пошла».

На кухне горел свет. Я посмотрел на кухню из гостиной. Не очень–то и хотелось идти еще к кому–то и опять просить кофе.

Я провел этот день, совершая странные паломничества, и я не хотел, чтобы так было. Да и банки растворимого не было на столе, рядом с пустыми чашкой и ложкой.

Кто–то сказал: летом фантазии молодых людей вертятся вокруг любви. Возможно, если бы у него хватало времени, то в его фантазиях могло бы найтись место и для чашки кофе.

litresp.ru

Ричард Бротиган. КОФЕ. «Кофе» | Бротиган Ричард

 

Иногда жизнь — только повод получше узнать друг друга за чашкой кофе. А ведь я что–то читал о кофе. Там говорилось: кофе — это здорово, органы стимулирует.

Поначалу мне казалось, что это довольно странный и не самый приятный способ, но со временем я понял, что свой смысл в этом есть. Я расскажу, в чем тут дело.

Вчера утром я отправился повидаться с девушкой. Она мне нравится, но ей, по–моему, по фигу. Сам виноват. Жалко, что так получилось.

Я позвонил в дверной звонок и ждал на лестнице. Я слышал, как она спускается. Судя по всему, она только что встала. Я ее разбудил.

Затем она спустилась. Я чувствовал ее приближение. Каждый шаг, что она совершала, возбуждал мои чувства и вел к ее открытой двери. Она увидела меня, но не особенно обрадовалась.

Однажды это обрадовало ее очень сильно — на прошлой неделе. Я удивился, как это произошло, наивно так.

«Странно как–то все», — сказала она. — «Я разговаривать не хочу».

«Мне бы чашку кофе», — сказал я: то была последняя вещь в мире, которую я хотел. Я сказал это так, будто бы читал ее телеграмму откуда–нибудь, как человек, который по–настоящему хочет кофе, или кому ни до чего нет дела.

«Нормально», — ответила она.

Я пошел следом за ней по лестнице. Это было нелепо. Она только что оделась. Одежда еще не привыкла к телу. Я мог бы рассказать вам о ее попке. Мы шли на кухню.

Она взяла банку растворимого кофе с полки и поставила на стол. Затем — кружку и ложку. Я следил. Она наполнила кружку водой, поставила на плиту и включила газ.

За все это время она не сказала ни слова. Ее одежда еще не привыкла к телу. Никогда я к этому не привыкну. Она вышла из кухни.

Затем она спустилась вниз по лестнице и посмотрела, есть ли почта. Я не помнил, была ли. Она вернулась и прошла в другую комнату. Закрыла дверь за собой. Я смотрел на воду на плите.

Я знал, что может уйти год до того, как вода закипит. Уже октябрь, и воды в чашке много. Проблема. Я вылил половину в раковину.

Вода закипит быстрее. Теперь стоит полгодика подождать. В доме было тихо.

Я посмотрел на заднее крыльцо. Там стояли мешки мусора. Я пригляделся к мусору и попробовал представить, что она ела недавно, приглядываясь к упаковкам, кожуре и другому хламу. Я так и не понял.

Еще и март не наступил. Вода начала закипать. Радостно мне.

Я взглянул на стол. Была банка растворимого кофе, пустая чашка и ложка, все лежало как на похоронах. Все, что нужно для кофе.

Когда я ушел, минут через десять, кофе благополучно плескался внутри меня, как в могиле. Я сказал:

— Спасибо за кофе.

— Ты заходи, если что, — сказала она. Ее голос доносился из закрытой двери. Ее голос звучал, как другая телеграмма. Самое время уйти.

Я потратил остаток дня без кофе. Ничего так, нормально. И когда наступил вечер, я пошел обедать в ресторан или направился в бар. Я немного выпил и потрепался с кем–то.

Мы были людьми из бара и говорили об этом. Никто не вспоминал, что бар закрывается. В два часа утра. Я выходил наружу. В Сан–Франциско — туман и холод. Я радовался туману и чувствовал себя смертным и беззащитным.

Я решил сходить к другой девушке. Мы расстались около года тому назад. А ведь когда–то были близки. Интересно, что она думает теперь.

Я пошел к ее дому. У нее не было звонка. Маленькая победа. Пусть будет немного маленьких побед. По–любому.

Она ответила из–за двери. Она придерживала халат. Не верила, что видит меня.

— Что ты хочешь? — Теперь верит, что видит меня. Я вошел в дом.

Она закрыла дверь, так что я мог видеть ее профиль. Она и не позаботилась о том, чтобы набросить халат, так и придерживала его перед собой.

Я видел непрерывную линию тела от макушки до ступней. Необыкновенно. Возможно, оттого, что было поздно.

«Чего ты хочешь?» — сказала она.

«Чашку кофе», — сказал я. Это здорово — снова попросить чашку кофе, но хотел–то я вовсе не этого.

Она посмотрела на меня и снова отвернулась. Ей было неприятно меня видеть. Пускай АМАнам рассказывает, что время лечит. Я смотрел на непрерывную линию ее тела.

«Почему ты не хочешь выпить со мной кофе? — сказал я. — Мне приятно с тобой побеседовать. Мы так давно не болтали».

Она посмотрела на меня и снова отвернулась. Я продолжал пристально смотреть на непрерывную линию ее тела. Нехорошо это.

«Поздно, — ответила она. — Мне вставать рано. Хочешь кофе — на кухне есть растворимый. А я спать пошла».

На кухне горел свет. Я посмотрел на кухню из гостиной. Не очень–то и хотелось идти еще к кому–то и опять просить кофе.

Я провел этот день, совершая странные паломничества, и я не хотел, чтобы так было. Да и банки растворимого не было на столе, рядом с пустыми чашкой и ложкой.

Кто–то сказал: летом фантазии молодых людей вертятся вокруг любви. Возможно, если бы у него хватало времени, то в его фантазиях могло бы найтись место и для чашки кофе.

litresp.ru

Читать онлайн книгу Кофе - Ричард Бротиган бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Назад к карточке книги

Ричард БротиганКофе

Иногда жизнь сводится к банальному кофе – и к той степени близости, до которой чашечка кофе позволяет дойти. Однажды я где-то читал о кофе. Дескать, кофе полезен и стимулирует организм.

Сперва я подумал, что странно сводить все лишь к этому – странно и как-то невкусно; однако со временем стал замечать, что в каком-то, пускай не очень широком смысле, это действительно так. Сейчас объясню.

Вчера утром я отправился к одной девчонке. Она мне нравится. Что бы ни связывало нас когда-то – всё теперь в прошлом. Ей наплевать на меня. Я упустил ее и теперь жалею об этом.

Я позвонил и в ожидании замер на лестнице. Было слышно, как она двигается там, наверху. Судя по звукам, она только что встала. Я ее разбудил.

Потом она стала спускаться. Ее приближение я ощущал всем нутром. С каждым ее шагом мои кишки напрягались, притягивая ее все ближе к двери и заставляя-таки мне открыть. Она увидала меня, и это ее не обрадовало.

А когда-то давным-давно это обрадовало ее очень сильно. На прошлой неделе. А я все пытаюсь понять, куда это делось, притворяясь наивным.

«Как-то мне странно сейчас», – сказала она. – «Я не хочу разговаривать».

«А я хочу кофе», – сказал я, потому что именно кофе хотел сейчас меньше всего на свете. Я сказал это так, словно зачитывал чужую телеграмму – от человека, который действительно хотел чашку кофе и больше не заботился ни о чем.

«Хорошо», – сказала она.

Я поднялся за ней по ступенькам. Все было нелепо. Она еле успела одеться, и одежда еще не приспособилась к ее телу. О ее заднице я рассказал бы отдельно. Мы прошли в кухню. Она взяла с полки банку растворимого кофе и выставила на стол. Поместила рядом чашку и ложечку. Я поглядел на все это. Она водрузила на плиту кастрюлю, полную воды, и разожгла огонь.

За все это время она не сказала ни слова. Одежда приспособилась-таки к ее телу. Я – никогда. Она вышла из кухни.

Затем она спустилась по лестнице и вышла наружу проверить, не пришла ли почта. Не помню, чтобы я заметил там что-либо. Она поднялась обратно и ушла в соседнюю комнату. И закрыла за собой дверь. Я поглядел на кастрюлю с водой.

Я знал, что пройдет целый год прежде, чем вода закипит. Теперь стоял октябрь, и в кастрюле было слишком много воды. Вот в чем проблема. Я слил полкастрюли в раковину. Теперь вода должна закипеть быстрее. Через каких-нибудь полгода. Дом молчал.

Я выглянул на задний двор. Там стояли пакеты с мусором. Я поглядел на мусор – и исследовал все упаковки, ошметки и прочий хлам, пытаясь вычислить, что она ела все это время. Я ничего не понял.

Наступил март. Вода начала закипать. Я обрадовался.

Я поглядел на стол. Банка растворимого кофе, пустая чашка и ложка напоминали набор инструментов могильщика. «Все, что вам нужно для приготовления одной чашки кофе».

Десять минут спустя, уходя из этого дома с чашкой кофе, погребенного во мне, как в могиле, я сказал ей: «Спасибо за кофе».

«Пожалуйста», – сказала она. Через закрытую дверь. Словно зачитывала ответную телеграмму. Мне действительно пора было уходить.

Больше в тот день я не готовил кофе. И ощущал себя очень легко. Пришел вечер, я поужинал в ресторане и отправился в бар. Что-то выпил, с кем-то поговорил.

Обычные ребята за стойкой, обычная болтовня в баре. Ничего не запомнилось, бар закрылся. Два часа ночи. Мне захотелось проветриться. В Сан-Франциско стояли колотун и туман. Я поражался туману и ощущал себя очень живым.

Я решил навестить еще одну девчонку. С ней мы не поддерживали отношений вот уже больше года. А однажды были очень близки. Мне захотелось узнать, что она думает насчет сегодня.

Я пришел к ее дому. Звонка на ее двери не было. Уже небольшая победа. Неплохое занятие – вести счет своих небольших побед. Я, по крайней мере, веду.

Она отворила. Еле прикрывшись банным халатиком спереди. Она увидала меня и не поверила, что это я. «Что тебе нужно?» – спросила она, поверив-таки, что это я. Я вошел.

Она посторонилась и закрыла дверь, повернувшись так, чтобы я увидал ее профиль. Даже не позаботилась завернуться в халатик полностью. Просто прикрывалась им спереди, и всё.

Я видел линию ее тела, ничем не прерываемую, от головы до пят. Это выглядело как-то странно. Возможно, потому, что было уже слишком поздно.

«Чего ты хочешь?» – спросила она.

«Я хочу кофе», – сказал я. Какой все-таки дурацкий ответ, если кофе – совсем не то, чего действительно хочешь.

Она посмотрела на меня и опять показала мне профиль. Мой приход ее вовсе не радовал. Пусть наша великая медицина доказывает, что время лечит. Я скользнул глазами по безупречной линии ее тела.

«Как насчет чашечки кофе?» – сказал я. – «Я хочу поговорить с тобой. Мы не разговаривали уже тысячу лет».

Она поглядела на меня и опять повернулась в профиль. Я все глядел на линию ее тела. Плохи дела…

«Слишком поздно», – сказала она. – «Завтра мне рано вставать. Хочешь кофе – там растворимый на кухне. Я пошла спать».

Свет на кухне еще горел. Я заглянул через коридор на кухню. Мне больше не хотелось идти на очередную кухню и готовить очередной кофе для себя самого. Вообще расхотелось куда-то идти и просить кого-то о кофе.

Я понял, что прошедший день обернулся каким-то безумным паломничеством – хотя я совсем не это имел в виду. Слава богу, хоть на этом столе я не обнаружил банки кофе и чашки с ложечкой.

Говорят, весной голова молодого мужчины заполняется фантазиями о любви. Будь тот срок чуть побольше – кто знает, может, там хватило бы места и просто на чашку кофе?

Назад к карточке книги "Кофе"

itexts.net


Смотрите также