18+. Кофе с шалфеем


Кофе с шалфеем — фанфик по фэндому «Волчонок»

Что-то случилось с Малией.Писклявый голосок громко вибрирует в его голове своей глумливой, переполненной каким-то жутким весельем, интонацией. Невыносимый лязг давит, охватывает мозговую оболочку в тиски, сжимая их все сильнее… сильнее…

С Малией… Малией…Малией…

Это имя звучит как проклятье. Острой стрелой проникает в ушную раковину и проходит навылет, разрывая своим наконечником все нервные окончания. Зудящий гул в ушах обостряется, разрастается, болезненными пулями всаживаясь в мозг.

Это имя ноет, скулит, стенает у него в груди. И он не может объяснить самому себе, что сейчас чувствует. Какая-то гребаная девчонка безжалостно расщепляет его сердце, заставляет пальцы леденеть от страха, а ноги нестись что есть мочи среди непроглядной тьмы, охватывающей все вокруг в свои крепкие объятия. Даже собственные пальцы растворяются в темноте, выходя за пределы досягаемости.

Быстрее, чертов хлюпик.

Ты движешься слишком медленно, никчемный еблан.

Продолжает бежать вперед, лихорадочно ощупывая пространство перед собой отчаянно трясущимися руками. Тычется, словно слепая псина. Внутренности болезненно сводит от недостатка кислорода в легких.

Ничтожество.

Правильно тот сопляк сказал про тебя. Оборотень-недоделка.

Промежуток между человеком и волком. Ни то, ни сё.

Перед глазами легкая рябь, а в зрачках ее образ. Солнечные блики на светлой, слегка тронутой загаром коже, бледные, еле заметные веснушки на носу. Нелепый яркий лак на ногтях босых ступней, что плавно скользят по сидению его автомобиля. Мягкие волны темных волос: одним нетерпеливым движением руки смахнуть их с шеи и вгрызться в пульсирующую жилку, вжимаясь в хрупкое тельце с такой силой, будто стремясь врасти в нее навсегда.

— Сука! — громовой рев взрывается внутри и огненными искрами рассыпается по гортани.

Быстрее, долбанный ты ублюдок. Беги быстрее.

Запах: затхлость, гниль. Усиливается, заполняя своей мерзкой дымкой все его существо, и перемежается с еще более сильным ощущением присутствия. Пробирающий до костей холод гусиной кожей отзывается на нервозно дрожащих руках.

Сумасшедшее сердцебиение поперек горла и прошибающее колючим током предчувствие. Такое пугающее, бешеное, жуткое. От этого хочется заорать. Громко, жалко, протяжно.

Сотни маленьких змеек ползут под кожей, собираясь в большой движущийся клубок в животе. Сдавленно шипят, отдаленно напоминая звук рвущейся бумаги, высовывают длинные раздвоенные языки и поглощают ими все остатки кислорода. Стремительно пожирают судорожный вдох. В боку болезненно колет.

И снова в воспоминаниях блеск шоколадных радужек, от которого в душе разрастается воронка грозового смерча, уничтожающего всё живое своим вихрем на несколько километров вокруг. Глаза, в которых ему запрещено тонуть.

Она его табу. Он её грехопадение.

Эта скользящая белая ткань, обнажающая матовый изгиб плеча с россыпью мелких родинок, что притягивают, будто магнитом. Нельзя прикасаться. Ему даже думать о ней непозволительно. Но он думает. Дотрагивается. И захлебывается, вязнет, тонет в ее мягких губах с горьковатым привкусом крови.

Не к ней тебе нужно бежать. А наоборот. И подальше.

Иди на хуй.

Яростный плевок собственному, неимоверно раздражающему сознанию.

Отгородиться бы от нее, заковав себя в стальные латы цинизма и безразличия. Укрыться, свернувшись клубком за жестокой маской ледяных глаз и искривленных презрением губ. Раствориться в пространстве, лишь бы не впускать в себя этот взгляд, выворачивающий наизнанку все его нутро.

Априори невозможно.

Наконец, впереди виднеется тусклое свечение. Словно что-то внутри плотно сжимает желудок и заставляет холодную испарину выступить на лбу. Тео замирает около вытянутого прямоугольника двери.

Пульс учащается настолько быстро, что Рэйкену кажется, будто его сейчас разорвет на части. Страх ледяными иглами проникает под шкуру.

Резкий толчок и грубый скрип ржавого железа.

И тут же, увиденное резко хватает его за шкирку и с размаху швыряет о стену. Язык отнимается и завязывается узлом во рту, легкие конвульсивно сжимаются, пытаясь восполнить запасы кислорода.

Темная кафельная плитка. Грязь и сигаретный пепел в швах, исполосованная царапинами поверхность. И Малия на ней. Лежит неподвижно. На спине, с раскинутыми в стороны руками. Практически белоснежная кожа, покрыта алыми брызгами крови, что большой густеющей лужей медленно расползается по полу.

Тео чувствует, как слабеют и подкашиваются коленки. Клинок немого отчаяния входит между ребер до самой рукоятки и проворачивается несколько раз, наматывая его разорванные внутренности на раскаленную сталь. Чернильные, полузасохшие кровоподтеки под волчьими когтями беспорядочно и быстро летят прямо к нему в зрачки и пульсируют в самой их глубине, разнося по всему телу импульсы непосильной боли.

— М-малия… — беззвучный выдох одними губами и все слова скатываются в один едкий ком, что застревает в глотке.

Ее тонкая шея разодрана в клочья.

Тео ощущает, как начинает давиться воздухом. Он застревает внутри и мощнейшими спазмами тошноты подступает к горлу. Отчаянно трясущаяся рука тянется к ее мертвецки бледному лицу.

— Малия… — Рэйкен не узнает своего голоса. Это больше похоже на горький срывающийся скулеж подстреленного волка.

Нет, пожалуйста.

Палец медленно очерчивает угловатую скулу и доходит до плавного изгиба приоткрытых фиолетовых губ.

— Малия! — Тео резко отрывает спину от чего-то мягкого и подскакивает на кровати, оглушенный собственным криком и ослепленный только что увиденной картиной.

Он пытался выровнять сумасшедшее заходящееся дыхание, непонимающе вглядываясь в темноту перед собой. В ужасе крутил головой. С трудом шевелил обездвиженными паникой конечностями.

Это просто не могло быть сном.

Взгляд упал на мигающий огонек зарядки на панели мобильного телефона. Рука потянулась к нему, лихорадочно ощупывая гладкую поверхность небольшой прикроватной тумбочки и нажала кнопку блокировки. «02:48».

Это… слишком реалистично для ночного кошмара.

Тео резко взъерошил рукой взмокшие волосы и только сейчас почувствовал, что вся футболка была насквозь сырая и противно липла к спине. Как и простынь. Просыпаться в холодном поту было для парня отнюдь не в новинку.

Остаточные всполохи страха ледяной волной закручиваются в груди и разбиваются о скалы реальности.

Всего лишь долбанный сон.

Это нихрена не успокаивало.

Тео рывком сдернул с себя промокшую футболку и, скомкав, швырнул ее куда-то в угол комнаты. Переместился на сухую половину большой кровати и лег на бок, натянув одеяло до самого подбородка.

Фиолетовые губы

Разорванная кожа

Стеклянные глаза

Выдранная из глотки трахея

Изломанный спинной мозг

Блять.

А вот сейчас Тео просто берет и кладет огромный болт на все свои дебильные принципы, правила, ебанутые обещания и клятвы самому себе не приближаться больше к Хейл после прошлой ночи в его автомобиле.

Он должен, нет, просто обязан увидеть ее прямо сейчас. Посреди ночи. Ни часом позже. Должен… убедиться. Убедиться, что она в безопасности и ее жизни не угрожает ровным счетом ничего. И, даже если от этого его действия сейчас произойдет конец света, обрушатся небеса и настанет армагеддон…

Ему на это будет похуй.

Потому что Тео безнадежно и крепко вляпался, увяз с головой в этой ненормальной, неимоверно раздражающей одним своим существованием, девчонке. Терялся между ее выступающих, будто распахнутые птичьи крылья, ключиц. Чувствовал, как сносит крышу от созерцания острых коленок и тонких изящных щиколоток. Стал по-настоящему зависим от блеска в больших шоколадных глазах и одержим маленьким податливым ртом. Начал дышать одним только шалфейным привкусом, что жжет на изнанке горла. А ее раскаленная кожа под подушечками его пальцев толчками разгоняет кровь по телу.

И… кажется, с ней он впервые за последние десять лет начинает по-настоящему жить. Не просто существовать безэмоциональным овощем, а именно чувствовать весь спектр жизненных красок.

Твою гребаную мать.

Наспех влетает в первые, попавшиеся под руку спортивные штаны, и натягивает на голый торс черную толстовку с капюшоном. Когда Рэйкен зашнуровал второй кроссовок и уже готовился выйти из комнаты, на его пути возникло неожиданное препятствие в виде заспанного и изумленного до глубины души Айзека.

— Куда ты намылился? Не то, чтоб я как-то последнее время удивлялся твоим выходкам, но все же…

— Чувак, все потом, уйди с дороги, — нетерпеливо выцедил Тео, нервно постукивая пальцами по дисплею зажатого в руке телефона. Лейхи обеспокоенно проследил за его движением.

— Ты что-то кричал.

— Просто плохой сон приснился, — отмахнулся Рэйкен и слегка пихнул друга плечом, протискиваясь в дверной проем.

Айзек лишь недоумевающее покачал головой, наблюдая, как химера пулей летит вниз по лестнице и оглушительно грохает входной железной дверью.

Нужно спешить. Беги быстрее, не позволь себе облажаться так же, как в том, черт его дери, сне.

Свежесть ночных запахов прозрачным кружевом стелется в пространстве и погружает парня в свои отрезвляющие объятия.

Тео рывком повернул ключ, заводя мотор тойоты и шумно выдохнул. Он хорошо помнил дом, куда в конечном итоге все-таки привез девушку после произошедшего прошлой ночью, так и не обмолвившись с ней за всю дорогу ни единым словом. Впервые ощущал настолько острые приливы смятения и был не в силах произнести ни звука, будто все они разом улетучились из головы. Ему и раньше временами было неловко. Но так — никогда.

Двигатель громко ревел, пока парень на высокой скорости гнал по пустой дороге. Глаза щипало от яркого свечения панели приборов в темноте салона. Веки отяжелели, будто налившись свинцом.

Взгляд словно ненароком упал на соседнее сидение. Сидела вчера, прижавшись к боковому стеклу, отодвинувшись как можно дальше от него. Вцепилась тонкими пальцами в мягкую обивку с такой силой, что казалось, ногти вот-вот выгнутся в обратную сторону.

Нужно было сделать что-то, сказать что-то…

Но он не имел ни малейшего представления, что говорить. О чем спросить, с какой стороны вообще к ней подойти. Даже бросить ей очередную унизительную фразочку язык не поворачивался.

Не мог сбросить это зудящее напряжение с себя, щедро одарив ее парой оскорблений.

И всю дорогу он не переставал коситься на Малию, надеясь, что она все же повернется к нему. И…не то, чтобы ему этого хотелось — напоминает Тео самому себе, запутавшемуся в паутине собственных мыслей, увязшему по уши во всем происходящем вокруг дерьме.

Это ощущается почти физически. Словно удушье.

Нечем дышать без нее.

Без нее?

Черт тебя дери, Хейл.

Шины громко проскрипели по асфальту, когда Тео свернул с дороги и подъехал прямо к массивным дубовым воротам перед домом Тейтов. Стараясь издавать как можно меньше шума, вышел из машины и перелез через невысокий забор.

Небольшой, облицованный светлым кирпичом, двухэтажный коттедж с треугольной крышей цвета мокрого асфальта.

Всего лишь несколько метров отделяют от нее. Сердце пустилось в пляс.

Тео без каких-либо усилий подтянулся на руках и пробрался на уровень второго этажа, перемещаясь по железной водосточной трубе. Что-что, а способы проникновения в чужой дом у них с Хейл почти идентичные.

У нее практически нараспашку раскрыто окно.

Ему подобный расклад был только на руку, но осознание того, что эта дура в такую холодную ночь спит с открытым окном, неприятно заскребло на душе.

Рэйкен соскользнул с большого белого подоконника и примостился на мягкий ворсистый ковер ее спальни. Рама со скрипом закрылась, тут же заставив Малию испуганно дернуться и чуть ли не свалиться с кровати.

Он выразительно фыркнул, не сумев сдержать в себе смешок.

Мда, впечатляющая реакция. Нечего сказать.

— Тео? — сиплым голосом проговорила она и растерянно осмотрела парня, с силой зажмуривая и вновь открывая глаза. Будто думала, что происходящее ей всего лишь снится. — Какого…

— Это ты какого гребаного хера спишь в таком холоде. Хочешь напрочь отморозить жалкие остатки своего, и без этого, недалекого мозга? — грубо перебил ее Рэйкен, видя, как девушка хватает губами воздух, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то слова.

— Я…

— Блять, ты как кусок льда, — парень снова бесцеремонно обрывает ее и с силой сжимает хрупкое запястье.

И в этот момент, все ощетинившиеся бесы, что болезненно скреблись внутри грудной клетки, разом замолкают, и по телу начинает растекаться долгожданное облегчение.

Он ее чувствует.

Вот она лежит в своей кровати, опираясь на согнутый локоть, и ты, какого-то черта, садишься рядом с ней. Хлопает своими огромными, блестящими в полумраке, глазищами. Дышит, недоумевает.

Живая.

— Рэйкен, — она что-то беспомощно лепечет, ощущая, как тыльная сторона его дрожащей ладони едва ощутимо касается ее щеки.

— Просто заткнись, Хейл. Ладно? — прислоняется своим лбом к её лбу, и девушка с замиранием смотрит, как Тео прокусывает зубами нижнюю губу, с шумом выпуская из легких весь воздух. Еле подавляет в себе протяжный волчий вой, что отчаянно мечется между ребер.

Плавно притягивает рукой ее затылок к своей часто вздымающейся груди и с упоением зарывается в мягкие, пахнущие легким ягодным шампунем волосы. Как же дико ему этого не хватало.

Малия тихо выдохнула прямо в оголенный участок его шеи, и тепло ее дыхания волной мурашек разлилось по телу. Она здесь. В его руках. Снова. Забралась к нему под кожу и свернулась там небольшим комочком. Ее рука неуверенно дрогнула, и через несколько мгновений ледяные пальцы обожгли его костяшки своим прикосновением. Тео перехватил ее ладонь и поднес к своим губам, пытаясь согреть ее горячим воздухом.

Она замерзла.

От этого осознания нечто странное неприятно шевельнулось внутри. Тео нехотя отстранился от девушки и через голову стянул с себя черную толстовку, оставаясь в одних спортивных штанах. Малия и пискнуть ничего в протест не успела, когда он натянул на нее свою кофту, что мешком повисла на хрупком теле.

Замер. Посмотреть на нее сонную. Запомнить растрепанные темные волосы, заспанные удивленные глаза, бледные губы, черную объемную ткань, болтающуюся на худеньких плечах. Такая по-уютному домашняя. Долбанный прилив пугающей нежности разлился внутри, и Тео с трудом подавил в себе желание снова обнять ее.

— Ложись, — он придвинулся к ней еще ближе, смещая ее к стенке. — Ну, чего ты ждешь?

Малия поспешно переползла на другую половину кровати и молча продолжала смотреть на то, как он стягивает с себя обувь и ложится рядом, накрывая их обоих одеялом.

— Что мы делаем? — ее губы снова начинают дрожать, когда она чувствует, как руки Тео под одеялом плотно обхватывают ее тело и разворачивают спиной к нему. Прижимает к себе так сильно, что Хейл ощущает его бешеное сердцебиение у себя между лопаток.

— Я не знаю. Просто засыпай, ладно?

И сейчас, в этот момент все вокруг кажется донельзя правильным. Такой мягкий матрас, такая необходимая живая Малия. Каштановые локоны, щекочущие его лицо, и витающий в воздухе запах шалфея.

— Тео, — ее надсадный шепот вырывает его из сладкой полудремы. — Господи… почему у тебя так сильно бьется сердце?

Он прикрыл глаза, пытаясь унять пульс. Бесполезно.

— Потому что ты просто до чертиков бесишь меня. Что за вопросы? Спи уже, а.

— Да, — проговорила она, чувствуя, как уголки ее губ непроизвольно расползаются в улыбке. — Ты меня тоже, Рэйкен.

Тео снова поерзал на месте, прижимая ее к своему оголенному торсу еще ближе и, наконец, позволил себе со спокойной душой погрузиться в сонное царство Морфея.

***

Надо же такому присниться.

Первая мысль, пришедшая в голову Малии после пробуждения. В том, что произошедшее ночью было сном, у девушки не оставалось никаких сомнений. Скорее потолок обвалится на ее наивную голову, чем Рэйкен начнет себя настолько странно вести.

Она с опаской отвернулась от стены, осматривая собственную, освещенную прорывающимися сквозь тонкий тюль солнечными лучами, комнату и… короткий укол разочарования… абсолютно пустеющую половину кровати.

Ну вот, что и требовалось доказать. Всего лишь плод твоего больного воображения.

Пальцы медленно скользят по шершавой ткани, и девушка слегка вздрагивает, когда они задевают прохладный металл застежки.

Что?Малия отбросила от себя одеяло и опустила голову вниз, натыкаясь взглядом на черную толстовку Рэйкена. На ней. Полюбуйтесь просто. Хейл приподняла воротник и жадно, до помутнения рассудка, втянула знакомый горьковатый запах кофе и хвойной влаги.

По позвоночнику пробежала дрожь, а в памяти тут же вспыхнули его теплые сильные руки, всю ночь вжимающие ее в свое тело и размеренное дыхание ей в плечо.

Тео Рэйкен правда провел ночь в спальне Малии Хэйл.

Звучит как приговор.

Причем они даже не трахались, а просто… спали вместе. Одна мысль была настолько дикая, как катающиеся на роликах попугаи в видео из Интернета. Боже, просто остановите планету…

Его присутствие насквозь пропитало собой каждый миллиметр, каждый уголок этой комнаты.

Но… Какого вообще черта это было?

Малия резко подняла голову вверх.

Он прибежал к ней посреди ночи, влез в окно весь запыхавшийся, измученный и смотрел с таким диким ужасом в глазах, еще большим, чем тогда, в полнолуние. Аж сердце болезненно сжалось от этого взгляда.

А еще от него просто несло терпким, едким запахом ржавчины и жженой пластмассы. Так пахла определенная эмоция. А именно: животный неподдельный страх.

Его же она продолжала чувствовать ощущая его бешеное сердцебиение, которое едва ли не оставляло синяков на ее лопатках.

Поддаваясь необъяснимому, но невероятному сильному желанию, даже, скорее потребности, Малия снова вцепилась подушечками пальцев в мягкую ткань. И замерла в этом положении, чувствуя себя шахидкой в поясе смертника, начиненным целой бурей эмоций, который сейчас рванет, разметав ее на кусочки.

И она понимала, что не вынесет этого больше ни секунды. Но, кажется, Рэйкен отчетливо дал понять ей все своим уходом. Очередная ошибка. Все их недоотношения сплошная огромная ошибка. И само только осознание невыносимо.

Ей необходимо найти его и обо всем поговорить. По-нормальному. И похер, насколько жалко она будет выглядеть при этом.

***

Малия испытывала некое чувство дежавю, когда вновь переминалась с ноги на ногу перед дверью дома Айзека. Кнопка звонка уже была нажата, и девушка изо всех сил пыталась собраться с мыслями, но ощущала лишь, насколько сильно пересохло во рту от волнения.

Наконец, дверь скрипнула, и на пороге показался Лейхи. Он спокойно посмотрел на Хейл, и уголки его губ слегка дрогнули. Такое чувство, будто он ждал ее появления.

— Его нет дома, — серьезным голосом проговорил кудрявый, но в глазах так и искрилась насмешка.

— Кого нет? — слегка опешила девушка.

Интересно, как много ему известно о происходящем между ней и Тео? Трудно конечно представить, что они по вечерам сидят на диванчике и сплетничают о своей личной жизни, но кудрявый точно знал что-то. Это настораживало.

— Того, к кому ты пришла. Он… — Айзек улыбнулся еще шире и весело прищурился. — Он убежал куда-то посреди ночи и с тех пор не появлялся.

В голове повис звон.

В смысле с тех пор не появлялся?

— Ты не знаешь, где он может быть? — спросила девушка, чувствуя, как сгорает от смущения и стыда под его непрерывным взглядом.

Боже мой, да хватит ТАК на меня смотреть. Я ни капли не переживаю за Рэйкена. Ясно?

— Понятия не имею, — Айзек задумчиво потер подбородок. — Хотя… Знаешь, он упоминал как-то что ищет своих настоящих родителей.

— Ты знаешь историю его семьи?

— Очень малую ее часть. Тео такой человек, из которого клещами не вытянешь хотя бы малую долю откровений. Порой, с ним очень нелегко.

Да уж. Это еще слабо сказано.

— Он говорил, что настоящие родители сдали его в детский дом еще в младенчестве. И, сейчас он всеми доступными силами пытается найти своего отца, — продолжил Лейхи.

Малия пару раз моргнула, пытаясь сопоставить в голове услышанное. Что-то тут вообще не вязалось, только девушка не могла понять, в чем дело. Если родители бросили Тео сразу после его рождения, то, как он попал в руки врачевателей в девятилетнем возрасте? С какой целью он убил родную сестру? И почему, ради всего святого, он чуть не придушил ее, когда Малия однажды ляпнула что-то про его семью?

Какое-то очень нехорошее чувство неприятным покалыванием отдалось внутри.

Она найдет его, во что бы то ни стало. Пока он не успел натворить каких-то глупостей.

Не сказав Айзеку ни слова на прощание, Хейл побежала к своему припаркованному рядом автомобилю. Кудрявый лишь недоуменно пожал плечами.

Король и королева драмы — как он называл про себя этих двоих.

Малия сама не понимала, на что надеялась и о чем хотела поговорить. Просто вдыхала головокружительный запах Тео от толстовки, которая лежала у нее в рюкзаке, и следовала прямо по его следам.

И девушка внезапно поняла, что не знает о Рэйкене ровным счетом ничего. Ни про то, что произошло с настоящими родителями, ни про то, откуда взялись приемные. Да и с врачевателями все покрыто сплошным мраком. А если бы спросила… он бы точно убил ее на том же месте.

Она снова свернула в ближайший поворот, и только сейчас до Малии дошло, что едет она прямиком к выезду в город.

Какого черта его вообще сюда занесло?

Она вспомнила его взгляд. Перепуганный до полусмерти. Страх, заползающий в самое нутро, сворачивающийся на перекрестье вен. От которого девушка будто медленно цепенела.

Смотреть в эти глаза, все равно, что в разбитое зеркало, с ползущими по стеклу трещинами. Кусочек отражения какой-то слишком знакомой, щемящей боли.

Малия чуть сильнее вцепилась в руль.

Интересно, а что скажут друзья, когда они узнают, что она спит с человеком, который превращал жизнь каждого из стаи в ад? И не только спит… Она даже самой себе не могла объяснить, что чувствует.

Что за непонятная хрень вообще творится между ними?

И когда он прижимал ее к своей груди, она дрожала… нет, лихорадочно тряслась вместе с ним, будто в сотый раз переживая те кошмарные ночи в облике койота с кровью собственной семьи на клыках.

Девушка остановилась около высокого панельного здания, увидев стоящего у его дверей Рэйкена. Парень нервно крутил в руке мобильник и то и дело оглядывался по сторонам. Взгляд грозовых радужек прожег ее насквозь даже через лобовое стекло. Сердце на миг остановилось.

Малия медленно выдохнула, пытаясь успокоить пульс, и вылезла из салона своей машины прямо к нему. Чувствуя себя так, будто добровольно идет на эшафот под заточенное лезвие своего палача.

— Ты что шпионишь за мной? — в его голосе зазвенели какие-то очень нехорошие нотки.

— Просто, ты так внезапно исчез…

— Ох, да. Прости, что не принес тебе завтрак в постель, дорогая, — из его рта вырвался мерзкий смешок. — Или что ты там себе нафантазировала?

— Пошел на хер, — девушка моментально вспыхнула и до побеления костяшек сжала руки в кулаки.

Рэйкен лишь деланно хмыкнул, всем своим видом показывая, что дальнейшая их перепалка его не интересует, и двинулся прямо к входу в здание.

— Куда мы идем? — Малия еле поспевала за его быстрыми широкими шагами. Она ощущала, как Тео просто кипит изнутри от ярости.

Парень резко затормозил, и его глаза начали наливаться злобой такой силы, что ее чуть не сшибло с ног от этого взгляда.

— Мы не идем никуда, — отрезал он, делая пару шагов к ней. — Я иду один. Навещу папашу.

— Что ты собираешься делать? Почему так бесишься? — она быстро обежала его и остановилась около двери.

Тео гневно выдыхает и несколько мгновений сверлит ее взглядом. Куда бы побольнее ударить? Как-то особенно изощренно задеть ее. Увидеть, наконец, ее гребаные слезы, которые Малия успешно подавляла все это время. Сделать все, что угодно, лишь бы она не шла за ним сейчас.

— Хейл, последний раз тебя прошу, проваливай отсюда, пока я тебя тут не прибил, — от его тихого елейного тона, девушка ощутила, как подкосились коленки. — Вовсе не обязательно таскаться везде за мной. То, что мы пару раз перепихнулись по счастливой для тебя случайности, не делает тебя моей…девушкой, — последнее слово он выплюнул ей в лицо, будто какое-то грязное ругательство. — Мы даже не друзья, ты мне никто и твоя паршивая забота мне нахер не всралась.

Рэйкен перевел дыхание и с опаской посмотрел на нее. Он не мог понять, хочет ее слез или наоборот боится увидеть их больше всего на свете. Потому что, кажется, его это окончательно доломает. Ее обескровленные губы дрогнули, и она с усилием сглотнула.

Хейл просто не могла поверить, что после всего произошедшего он говорит ей сейчас эти слова.

Очередная маска.

— Нет, — она упрямо вздернула подбородок и тоже сделала шажок навстречу к нему. — Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, что происходит.

— Блять, отодвинься с дороги сейчас же, или клянусь, я….

— Просто расскажи мне все. Я выслушаю.

Он попытался обойти ее, но Малия вновь загородила ему вход в канцелярию.

Глаза Рэйкена метали молнии.

— Я непонятно выразился? — прорычал он ей в лицо, практически соприкасаясь кончиком своего носа с ее. — Иди на фиг отсюда.

— Если до тебя с первого раза не доходит, повторю. Мне не трудно, — ощетинилась Малия в ответ. — Я пойду с тобой. И даже если ты меня ненавидишь…

— Ненавижу? — он резко приблизился к ее уху и обдал кожу своим язвительным шипением. — Я не ненавижу тебя, Хейл. Просто ты банально меня раздражаешь. Охереть как сильно. Ты — назойливая заноза в моей заднице.

Девушка прерывисто выдохнула, видя, как его губы вновь искривились в издевательской ухмылке. Она не понимала, за что он так с ней. Какого хера опять начинает себя вести как полнейший моральный урод?

Маска, Малия. Просто маска. Одна из тысячи.

Она обхватила себя руками и поджала губы, давая ему понять, что все равно не сдвинется с места. Эта ужасная настырность заставила Рэйкена едва ли не взвыть.

— Ладно, — гаркнул он. — Пожалуйста, давай тащись за мной. Может, хоть после увиденного оставишь меня в покое, — Тео как-то странно посмотрел на нее, и грубо отпихнул плечом, освобождая проход в канцелярию.

Малия шла за ним по безлюдному офису и чувствовала, как щеки пылают от унижения и злости.

А где ты, собственно, была все это последнее время? В каких облаках витала? Он — Тео Рэйкен. Человек, способный убивать с выражением пугающего хладнокровия на лице. Человек, от которого в любой момент можно ожидать удар в спину.

В сознание вновь ворвался образ. Дрожащая ладонь на ее щеке, пылающий лоб, сильные руки. Какое-то неожиданное проявление заботы, когда он пытался согреть ее.

А что мне делать с сердцем, которое, кажется, сейчас вылетит наружу?

Малии хотелось лезть на стены от непонимания. Она вообще нихрена не понимала.

Ей нужно было поступить благоразумно. Хотя бы раз в этой чертовой жизни не совершать тупых ошибок. А из всего, что может быть благоразумного в этом мире, она и Рэйкен занимали самое последнее место.

И все его слова непрерывно крутились, воспроизводились в ее голове, будто заевшая пластинка, не замолкая ни на минуту.

Малия еле успела проскользнуть вслед за ним в одну из черных дубовых дверей кабинетов в коридоре, пока она не закрылась, оглушительно хлопнув о косяк. Сидящий за столом мужчина средних лет подскочил от неожиданности и вопросительно посмотрел на незваных гостей через толстые стекла очков.

— Чем могу помочь? — он вздернул брови, осматривая девушку, и переместил взгляд на Рэйкена. Его лицо мигом побелело. — Тео?

Химера сделал несколько шагов вперед, заставив мужчину испуганно вжаться в спинку своего кресла. Запах мощнейшего ужаса повис в воздухе.

— Ну, привет, — парень сделал паузу и улыбнулся. По спине пробежал озноб. Малия очень хорошо знала эту безумную улыбочку. — Отец, — это слово он сказал, перекорежившись от отвращения.

Палец мужчины, было, дернулся к кнопке вызова охраны, но Тео среагировал моментально и одним ударом сшиб со стола прибор. Затем схватил мужчину за горло и легким движением поднял того на ноги.

— Скучал по мне? Надо же, ты так и не сводил меня в Диснейленд.

— Т-тео… — из легких вырвался сдавленный всхлип, и Малия не переставала неотрывно смотреть в расширившиеся от ужаса глаза невысокого мужчины, которые были точной копией грозовых глаз Рэйкена. — Пожалуйста, не делай этого.

— Ты не понимаешь, Хейл, — злобно выцедил парень, продолжая держать слегка подрагивающие когтистые пальцы прямо возле отчаянно бьющейся жилки на шее отца.

Ублюдочный папаша выглядел сейчас самым жалким куском дерьма в этом мире и, видимо, пытался вызвать у девчонки сочувствие к своей вонючей персоне.

Какого вот хера ты стоишь и смотришь на меня сейчас вот так?

Это неимоверно отвлекает. Гасит пылающее внутри желание распотрошить, разорвать на мелкие кусочки что-то скулящего папашу.

В воздухе раздается звон выпущенных когтей.

— Пожалуйста! — громко крикнула Малия. — Что бы он не натворил. Прекрати убивать людей. Хотя бы ради… ради меня.

Он снова застыл на месте.

Хотя бы ради нее. Ради нее.

Нет, Хейл. Извини. Но к этому я шел гребаных девять лет. И сейчас, когда цель так близка, я скорее умру, чем отступлю.

Звук рвущейся плоти, сдавленное бульканье крови в горле отца, ее пронзительный крик. Все перемешивается в один сплошной винегрет и затихает.

Тишина. Даже сердце заглохло где-то глубоко в груди.

— Как же сильно я ошиблась в тебе, — слова с огромным трудом вырывались изо рта и крутым кипятком жгли горло. — Снова.

Тео продолжал стоять со скрюченной окровавленной рукой и летал глазами по всему помещению. Труп отца, кровь на его когтях, бледное лицо Малии. Девушку натуральным образом лихорадило.

— Ты вообще не способен… любить хоть кого-то в этой жизни, — ее губы слегка покраснели, а зрачки застилала мокрая пелена.

Тео прикрыл глаза, обдумывая только что сказанное ей. Да, он не умеет любить. Даже если и захочет, не сможет. Сын алчных родителей, которым деньги важнее собственных детей. Воспитанник врачевателей страха, убивавший пачками, калечивший, подвергающий жестоким пыткам. Его не учили ничему другому. И он ненавидел любое проявление чувств к себе. Сжимался от них, прятался, лишь бы снова не почувствовать себя так же, как после убийства родной сестры. Ее он, пожалуй, любил. И вот к чему это все привело.

Он был весь вдоль и поперек изломан этой жизнью.

— Малия, — наконец выдавил из себя Тео, стараясь говорить спокойным, размеренным тоном, тем временем, раскалываясь на мириады осколков внутри. — Я могу объяснить, почему сделал это.

— Нет! — она громко всхлипнула, и Рэйкена просквозило насквозь от того, что мокрые дорожки все-таки побежали по ее щекам. — Я знать больше тебя не хочу.

Ее слезы рвут сердце на части. Она плачет тихо, почти беззвучно. Шоколадные глаза — два омута, переполненных плещущейся в них болью до самого основания. Прячет их в ладони. Подрагивающие плечи, прерывистое дыхание.

Нет, Бога ради блять, прекрати.

Тео отчаянно желал, чтобы она сейчас билась в истерике, кричала, швыряла в него все подряд, избивала его до полусмерти, но только не продолжала так беспощадно терзать его этим эмоциональным вихрем, что крошил их обоих сейчас в мелкую пыль.

А потом она ушла, оставив его одного с окровавленным телом отца и зияющей дырой где-то в центре солнечного сплетения.

ficbook.net

Кофе с шалфеем — фанфик по фэндому «Волчонок»

Малия дернулась, ощутив дикую пульсирующую боль в висках, и вдохнула пыльный спертый воздух. Голова раскалывалась на части, словно кто-то долбил кувалдой по мозгам. Противное чувство тошноты, вызванное головокружением, едва ли не выворачивало наизнанку. Все тело болезненно ломило, будто по нему пробежалось стадо буйволов.

Девушка ощупала рукой грязный бетонный пол, на котором лежала и медленно открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на расплывающейся картинке. Ее взору предстали лишь голые серые стены и толстые прутья решетки перед ней. Она снова попыталась пошевелиться, и сдавлено зашипела, почувствовав, как саднит раненая щека от соприкосновения с полом.

Хейл уловила сердцебиение и размеренное дыхание позади себя и резко обернулась, тут же заскулив от новой, еще более яростной порции головокружения. На небольшой деревянной скамье сидел Тео, скрестив руки в замок и смотрел прямо на нее. Было сложно уловить эмоцию на его лице, но, судя по слегка учащенному пульсу, он тоже был напуган и не понимал, что происходит, хоть и всеми силами пытался это скрыть. Это еще больше насторожило.

— Ну, — требовательно проговорила она, кивая в его сторону, на что получила вопросительный взгляд. Опять чертов гаденыш прикидывается, что не при делах. Малия больше ни на йоту не доверяла этому искусному манипулятору, прекрасно зная, что в хитрожопости он может посоревноваться только лишь с ее новоиспеченным папашкой Питером, — Какого дьявола произошло и где мы вообще?

— Ты так говоришь, будто я знаю, — хмыкнул он и раздраженно взъерошил и без того торчком стоящие волосы ладонью.

— То есть, я совершенно случайно снова пересекаюсь с тобой и попадаю в очередную западню? — она всплеснула руками, чувствуя, как из груди вырывается истерический смешок.

— Я, конечно, слышал о полном отсутствии женской логики, но до этого момента я все еще сомневался в правдивости этого суждения. Если бы я тебя сюда затащил, то, наверное, стоял бы по другую сторону от решетки, не?

Малия моментом вспыхнула и выпустила когти, громко рыча. Эта картина Рэйкена совершенно не впечатлила, лишь вызвала очередную ослепительную улыбку, больше похожую на оскал. Интересно, он вообще хоть когда-нибудь может стереть со своего лица эту бесячую ухмылочку и перестать язвить? Тео несложным, почти ленивым движением перехватил ее руку, занесенную над ним, больно сжав запястье.

— Серьезно? — спросил он, наконец принимая более нормальное выражение лица. Но девушка видела, что насмешка так и искрится, переливаясь в его серых радужках. — Может, лучше сохранишь энергию для того, чтобы выбраться отсюда?

Хейл рывком выдернула руку и снова подошла к решетке. Она вытянула палец вперед и замерла, недоверчиво водя им рядом с прутьями, но не касаясь. Что-то тут определенно было не так.

— Что это? Рябина? Или они под напряжением?

— Ни то, ни другое, — спокойно констатировал Рэйкен. — Я бы сказал, что это обычное железо, но уже неоднократно пытался их разжать, пока ты была в отключке и результат нулевой. Так что я даже не знаю, что и подумать.

Малия упрямо схватилась за два прута, чувствуя, как холодный металл неприятно обжег кожу, и со всей силы потянула их в разные стороны. Из груди вырвался невольный протяжный стон, а решетка ни сколько не поддалась.

Тео сзади громко фыркнул.

Хейл просто отказывалась верить, что выхода нет. Сидеть в этой дыре с человеком, от которого так и прет наглостью, нахальством и эгоцентричностью было выше ее сил. Она тщательно изучила глазами помещение: серые облезлые стены с большими трещинами около потолка, тускло светящая засаленная лампочка и тяжелый запах сырости. Зацепиться было совершенно не за что, еще и наглый пронзительный взгляд Рэйкена просверливал ей дыру между лопаток.

— Эй, — она громко крикнула, снова прильнув к решетке. — Меня кто-нибудь слышит? На помощь!

Сегодняшний день для Хейл был днем принятия идиотских решений. Но просто сидеть, сложа руки, она тоже не могла, поэтому снова стала кричать во все горло.

Нет, ей просто не верилось, что спустя всего несколько недель их настигнут новые неприятности. Наемники, долбанутая Кейт с берсерками, врачеватели, Жеводанский зверь, дикая охота… Господи, куда дальше то?

Из охотников она знала только Арджентов и Калаверас и просто не могла понять, кому понадобилось открывать на них охоту, после всего, что они сделали для этого города.

Скорее всего, в них бросили тогда у школы дымовую шашку с волчьим аконитом, от которого произошла потеря сознания. А то, что они оказались здесь, означает только одно. Кто бы они ни были, койот и химера были нужны им живыми.

— Забавно, что мы одни за решёткой и нет никого вокруг, — хриплый голос резко прошивает тишину и вспышкой раздражения вдалбливается в затылок Малии.

Девушка прикрывает глаза, стараясь не обращать внимания на общество крайне неприятного ей мудака, и продолжает звать на помощь, вцепившись в железные прутья.

— Продолжай так стоять, — Тео склоняет голову на бок и ухмыляется, осматривая ее. — У тебя классная задница.

— Господи, да заткнешься ты когда-нибудь?

Малия нахмурила брови и прожгла его взглядом темных глаз, который будто обжигающим шоколадом завибрировал у него на кончике языка. Пульс ее заметно учащался, что приносило Тео невероятное удовольствие. Как же ему нравилось выводить ее из себя и чувствовать эту голую искрящую ярость. В гневе она была настолько горяча, что даже адское пламя не сравнилось бы с тем, как искренне она его ненавидела в такие моменты. Возможно, он конченый псих и мазохист, но именно поэтому он всегда покорно лежал, пока девушка его избивала. Хотел насладиться ее настоящими дикими эмоциями.

Тео вытянул затекшие ноги вперед и снова медленно провел рукой по волосам, не спуская взгляда с Хейл.

— А тебя, я гляжу, все устраивает, — возмущенно обратилась к нему девушка. — Не знаю, как тебе, но мне совсем не прельщает инициатива гнить тут с тобой до конца жизни.

— Малия, — он медленно протянул, словно пробуя ее имя на вкус. — Думаю, много бы кто позавидовал нахождению в моем обществе.

Уголки его губ снова медленно поползли вверх, и парень расплылся в своей отвратительной самодовольной ухмылке. Которая Малию неимоверно злит. Доводит до чертиков. Она просто изумлялась тому, сколько же самомнения влезает в этого морального ублюдка со смазливым личиком.

— О, Боже, — она скрещивает руки на груди, и Тео сразу же расшифровывает жест как признак ограждения и закрытия от него. — Видимо ты считаешь, что перед тобой невозможно устоять, — Малия как всегда была прямолинейна и абсолютно бестактна, говоря то, что думает.

— Никому еще не удавалось.

— Значит, я буду первой, — девушка закатила глаза, чувствуя себя шаблонной героиней подростковых тупых сериалов, которые так обожала Лидс. — Твоя самовлюбленность, порой, вызывает рвотный рефлекс. Как ты вообще живешь с этим?

Он и бровью не повел, а насмешливая гримаса так и не стерлась с его лица. Малия с шумом выдохнула и отвернулась, не желая больше наблюдать эту раздражающую картину.

Что-то нужно было делать. Малия буквально физически чувствовала, как шумят мысли в голове и не могла найти ни одного адекватного разрешения сложившейся ситуации.

Им бы сейчас очень понадобились бы находчивость Стайлза и изобретательность Лидии.

— Это были охотники, — снова подает голос Тео.

— Мм, спасибо, что открыл мне глаза уже второй раз за этот гребаный день. Я, знаешь ли, совсем не догадалась об этом и подумала, что это участники летнего кружка юных стрелков неудачно потренировались, — язвительно проговорила она.

— Я бы с радостью одарил тебя громом оваций и искупал бы в аплодисментах, но, боюсь, одного меня будет мало для создания соответствующей степени восхищения твоим сарказмом.

— Вместо этого ты лишь убеждаешь в том, что качество твоего остроумия в геометрической прогрессии приближается к нулю.

— Надо же, я восхищен, — Тео издевательски прищурился. — Подтянула математику? А мониторинг гугла и изучение энциклопедии с новыми словами, видимо, дают свой результат.

Малия обрадовалась, что продолжает стоять спиной, и Рэйкену не может быть видно легкий румянец, покрывший ее щеки. У нее действительно есть блокнот, куда она выписывает понравившиеся увиденные или услышанные фразы, чтобы расширить свой словарный запас. И подчеркивает их разными по цвету маркерами для распределения их по уместным жизненным ситуациям.

— Ты решил сделать мое пребывание тут еще более кошмарным?

— Я этот разговор начал не для обмена с тобой любезностями. Просто, как ты понимаешь, мы не единственные сверхъестественные существа в этом городе. Так что, вполне возможно, что твои дружки скоро скрасят нашу компанию тут. Не то, чтобы меня это заботило, но я не понимаю, почему не заботит тебя.

— Я вообще сомневаюсь, что такой кусок дерьма, не наделенный ни каплей совести, может переживать о ком-то кроме себя любимого, — огрызнулась Малия, но Тео уловил исходящий от нее легкий шлейф нервозности.

— Вот сейчас было обидненько, — картинно оскорбился он. — Особенно после того, как я рисковал своей, неплохо подкаченной, между прочим, задницей, ради того, чтобы спасти весь этот долбаный городок и тебя в том числе.

— Ты думаешь, что стал после этого супергероем, которому мы должны в ноги кланяться от благодарности? — девушка, наконец, повернулась к нему, решив все же, что разговаривать через плечо даже для них странно.

— Нет, но могла бы для начала не брызгаться ядом и не кривить свое миленькое личико при виде меня. Это было бы неплохим прогрессом.

— Сколько времени я была без сознания?

— Пару часов. Но я не знаю, сколько был в отключке сам.

— И ты даже не попытался как-то привести меня в чувство? — негодовала Малия.

— Ну, я пытался… растормошить тебя.

На долю секунды его взгляд метнулся в сторону, и Малия заметила, как на слове «растормошить» уголки его губ слегка, едва уловимо, дернулись вверх, но не до конца, как обычно. Такой вид Рэйкеновской усмешки она мысленно называла как «я что-то тебе явно не договариваю». Также в его арсенале были «заигрывающая», «самодовольная», «издевательская», «злорадная», «раздраженная», при последней он всегда громко выдыхал и хмурил брови…

Какого черта, Малия? Давно ты наблюдаешь за его ухмылками и классифицируешь их? Это тебе не словарик новых фраз.

Видимо, это последствия многочасового заточения в замкнутом пространстве с ним. Но вообще, Хейл всегда казалось, что мимика Тео такая вычерченная до совершенства, отрепетированная настолько до идеала, что отдает терпким привкусом фальши.

— Малия? — голос Рэйкена доносился до нее будто из трубы. — Ты в порядке?

Расстояние до решетки стремительно увеличивается. Зрачки обволакивает мутной пеленой. Стены начинают плыть и сужаться, создавая какую-то звенящую вибрацию, бьющую по мозгам.

Малия?Картинка перед глазами окончательно смазывается, погружаясь в высасывающую все краски тьму. Она поглощала все вокруг, расползаясь по помещению. Полная дезориентация в пространстве. Необходимо найти точку опоры…

Малия!Нужно нащупать руками стены.

Одна пустота вокруг.

Ноги вдруг налились свинцом, не в силах даже шелохнуть ими. Потеря равновесия, сопровождаемая громким полетом на пол. Падение настолько болезненное, будто с большой высоты. Кричать абсолютно бесполезно, неведомая сила плотно сжимает горло, прерывает дыхание.

Малия, прекрати!Голос резким пищащим ультразвуком пронзает барабанные перепонки. Душераздирающий крик. Кажется, ее собственный.

Вдруг все в одно мгновение стихает, будто бы звук убавляют до минимума. Она чует еще кого-то рядом, скрытого в темноте. Звон металла над ухом и проблеск красных, светящихся щелочек. От удара спиной обо что-то твердое в груди взрывается такая дикая боль, от которой все внутренности пылают огнем.

Ноги оторвались от земли.

Что-то нечеловечески сильное пригвоздило девушку к стенке. В ноздри ударился запах гнили и запекшейся крови. Судорожный хрип — кровь хлынула изо рта.

Дыхание обрывалось, конвульсивно выгнувшись, Малия скребла по чему-то металлическому скрюченными пальцами, продирая царапины когтями. Она слепла, глохла, и, кажется, превратилась в одну пульсирующую чудовищной болью точку.

Малия, услышь меня, прошу!Пронзительный свист очередной стрелы и чудовищная боль чуть выше предплечья. Удается ухватиться за кусок жесткой на ощупь пыльной мешковатой ткани и рвануть, слыша характерный треск.

Животный ужас.

Бежать, как можно быстрее от незримой, но такой леденящей кровь угрозы. Малия спотыкалась о воздух, но не сбавляла скорости. Она слышала дыхание ее невидимого преследователя рядом, и ощущала затылком, что он вот-вот догонит.

Страх. Разрядами тока поражает внутренности.

Она не могла толком понять, чего боится. Малия просто чувствовала себя антилопой, за которой гонится тигр. Добыча и хищник. Быстрее, еще быстрее. Что-то похожее на пальцы больно хватают за предплечье и рывком останавливают. Попытка убежать изначально была обречена на провал.

Страх плотно охватывает в свои оковы и проникает куда-то под шкуру, заставляя бешеную дрожь охватить тело. Резкая вспышка боли обжигает позвоночник, когда нечто грубо ее отбрасывает за горло в сторону и тут же набрасывается сверху. Малия чувствует, как глаза загораются синим, и, наконец, обретает способность видеть. Крик застревает где-то глубоко в глотке. Нечто было отдаленно похоже на огромного человека, с ног до головы закутанного в какие-то лохмотья. Но испугало Малию не это, а сплошное кровавое обугленное месиво, будто его лицо сожгли, и выровняли оставшуюся плоть. Вместо глаз были две щелочки, светящиеся красным так ярко, будто два фонарика.

Чувство загнанной антилопы не желает покидать ее, когда нечто с легкостью блокирует ее выпад, и снова швыряет на землю. Оно продолжает наносить беспощадные удары девушке, которая отчаянно пытается защищаться и выплевывает кровавые ошметки на пол.

Малия, остановись. Ты сейчас убьешь себя!

***

Яркие лучи июньского солнца преломлялись в длинных зеркальных подвесках прикроватного светильника и ласковыми солнечными зайчиками озаряли лицо мирно спящей девушки. Она лежала, свернувшись клубочком и смешно вцепившись в одеяло. На ее высоких скулах и миниатюрном носике просматривались едва заметные бледные веснушки, которые девушка всегда тщательно замазывала тональником.

Лидия Мартин — это безупречная фарфоровая кукла, в которой всегда все идеально, вплоть до чехла телефона, подобранного в тон маникюру и геометрически ровно разделенных ресниц. Для Стайлза же существует еще одна, беззащитная Лидия Мартин, которую нужно оберегать, никогда больше от себя не отпускать, и, конечно же, любить. Любить с такой силой, что сердце выскакивает из груди и покорно ластится возле ее ног. Она — самый хрупкий и ценный фарфор.

Солнечные блики отливают янтарем на длинных прядках волос. Стайлз прикрывает глаза и вдыхает дымчато-сладкий яблочный запах, исходящий от них. Вряд ли можно представить более прекрасное утро, чем это.

В воздухе витал приятный аромат свежей выпечки из бумажного пакета на прикроватной тумбочке, купленного в ближайшей булочной. Ее любимые шоколадные круассаны. Можно лежать так вечность, укутавшись в легкое лоскутное одеяло, словно в большом уютном коконе домашней неги.

Шелест листвы за окном и ее тихое размеренное дыхание прервалось резким звуком вибрации и мелодией мобильного телефона. Ресницы девушки дрогнули, и она сонно приоткрыла глаза.

— Стайлз… это твой.

— Отец Малии звонит, — удивленно сообщил Стилински, взяв гаджет в руки. — Здравствуйте, мистер Тейт.

Стайлз, Малия с тобой?Его голос был переполнен тревогой и изредка срывался на отчаянный хрип, от которого парень ощутил пробежавший по спине озноб.

— Нет, мы с Лидией сейчас в ее загородном домике и не видели ее уже несколько дней. Что-то случилось?

Она не вернулась вчера из школы, и не ночевала дома. Я и не знаю, что подумать.— Не волнуйтесь, мистер Тейт. Мы сообщим вам, как только что-то узнаем.

Мужчина поспешно поблагодарил его и сбросил вызов. Стайлз обеспокоенно переглянулся с Лидией.

ficbook.net

Кофе с шалфеем — фанфик по фэндому «Волчонок»

— Малия!

Знакомый протяжный крик моментом вырывает ее из пустоты, в которой пребывало ее сознание, и, будто подцепляя огромным крюком, рывком возвращает в реальность. Хейл чувствует некое дежавю, вспоминая свое первое «пробуждение» и пугающе похожие ощущения адского головокружения и тошноты.

На этот раз она нащупывает деревянную поверхность скамьи и удивленно осматривается. Осторожно приподнимается на руке, совершенно не понимая, что происходит и где она находится. Еще большее изумление вызывает Лидия, стоящая по ту сторону решетки вместе со Стайлзом, который взволнованно переговаривается о чем-то с Тео, стоящим к ней спиной.

Какого черта тут вообще происходит?Малия повторяет свой вопрос уже вслух и пытается принять сидячее положение.

— Господи, Мэл, — Мартин облегченно выдыхает. — Как ты?

— Ужасней не придумаешь, — девушка снова болезненно поморщилась и, наконец, начала вспоминать произошедшее. — На меня напали.

— Напали? — переспросил Стайлз и злобно зыркнул на Тео. — Ты опять за свое. Зачем ты соврал, что она сама себя так искалечила? Это ты сделал?

— Ох, как все заебенно получается, — хмыкнул Рэйкен. — То есть я тут спас вашу подружку, у которой окончательно сорвало крышу, и в итоге еще виноватым остался? Да я, кажется, уже всех из вашей шайки не по разу с того света выдергивал, а в ответ одно дерьмо только и слышу.

Он, довольно сильно, до побеления костяшек, сжал руку в кулаке и прерывисто выдохнул, широко раздувая ноздри. Его губы слегка искривились, а глаза сузились в щелочки. В воздухе повис запах нескрываемой злости.

— Я…я ничего не понимаю, — Малия беспомощно посмотрела на ребят. — На меня напали, но это был не Тео.

— Да ладно? — съязвил Рэйкен. — Я же по жизни во всех грехах мира виновен.

 — Его не было рядом. И вообще ничего не было. Будто, я оказалась в каком-то другом месте, — Хейл слегка нахмурилась. — Вокруг лишь темнота и пустота. Что-то невидимое напало на меня и швырнуло меня об стену. Потом пыталось задушить…

— Господи, да это ты сама долбилась о стены и душила себя, — раздраженно перебил ее Тео.

— Хватит, — Лидия прервала его, опередив возмущенно открывшего рот Стайлза. — В любом случае, нужно пытаться как-то вытащить вас отсюда. Потом уже будем разбираться, кто кого покалечил и что вообще произошло.

Мартин прикусила губу и с опаской кончиками пальцев дотронулась до холодных прутьев решетки. Провела ими по всей длине и замерла, будто пребывая в привычном для нее трансе.

— Это не просто металл, — тихо сказала она. — Это сплав металлов. Скорее всего, меди, которая является отличным электропроводником и чего-то, что сдерживает силу оборотней.

— Серебро, — завершил за нее Стайлз.

— Именно.

— Это конечно очень здорово, что вы, наконец, все выяснили, но не могли бы вы придумать, как нам отсюда поскорее выбраться? — снова вмешался Тео. — Я уже больше суток без еды и воды и не знаю, сколько еще так протяну… Протянем, — нехотя поправился он, посмотрев на изнеможенную Малию.

— У меня есть только один вариант. Но я сомневаюсь, что это сработает, — медленно проговорила Лидия, продолжая сканировать взглядом прутья.

-Так действуй, — ее нерешительность дико нервировала Рэйкена, и он уже еле сдерживался, чтобы сохранить нормальное выражение лица, и не завыть от бессилия, обнажив клыки. — В чем проблема?

— Ты заткнешься когда-нибудь? — тут же взъерепенился Стайлз.

— Разумеется. Как только выйду отсюда.

— Я могу попробовать снести решетку своим криком. Она немного уже, чем противоположная стена и если вы с Малией разойдетесь по углам, как можно дальше отстранившись от предположительного места удара, то, скорее всего, она вас не заденет, — проговорила Мартин, будто не замечая их пререканий. — Только обязательно плотно зажмите уши. Я все еще плохо контролирую это.

— У нас нет другого выхода, — подала голос Хейл. — Мы должны попробовать это.

Девушка смерила недоверчивым взглядом протянутую ей руку Рэйкена, но все же приняла ее, тут же отпустив, когда убедилась, что сохраняет равновесие. Тео в ответ лишь фыркнул и занял свою позицию в левой стороне, продолжая сверлить ее боковым зрением.

Еще смеет выделываться.Поспешно хромает в свой угол, и останавливается, облокотившись о стену. Едва слышно выдыхает сквозь зубы, и выпрямляет спину, пытаясь показать этим, что с ней все в порядке.

Только вот бешеное сердцебиение и запах боли выдают тебя со всеми потрохами, Малия.— Готовы? — по голосу было слышно, что Лидия сильно нервничала.

— Давай уже.

— Не забудьте как можно сильнее вжаться в стены. И уши!

— Кричи, Лидия!

Высокий визг тонким сверлом проник в висок Малии и пульсацией отразился в голове, будто перемалывая в пыль ее череп. Еще один оглушительный звук раздался, когда что-то большое и тяжелое с силой впечаталось в стену, около нее. Решетка коротко звякнула и упала на пол, заставив испуганно отскочить замерших на том конце Стайлза и Лидию.

Все звуки потонули в протяжном, практически волчьем вое.

— Тео? — Мартин подбежала к парню. — Тебя зацепило?

— Херня, — Рэйкен потер ушибленное, слегка кровоточащее плечо. — Мы наделали много шума. Нужно валить отсюда скорее, пока те черти, что затащили нас сюда, не заметили.

Девушка согласно кивнула и подставила ему в качестве опоры свою хрупкую шею, помогая подняться на ноги и пройти к выходу. Стайлз подхватил на руки совсем обессилевшую Малию и последовал за ней.

Параллельно открывшемуся проему тянулся длинный, плохо освещенный коридор с расположенными по бокам «камерами заключения», точно такими же, как та, в которой держали химеру и койота. Только те были совершенно пусты, будто ждали новых пленников.

От облезлых каменных стен веяло сыростью и холодом. Мутный желтоватый свет еле прорывался сквозь пыльные, затянутые паутиной плафоны, из-за чего в помещении было довольно мрачно. Их шаги отдавались гулким эхом, проносящимся вперед сквозь сеть запутанных коридоров.

Что за гребаные катакомбы?Ребята ощутили огромное облегчение, когда поднялись наверх в заброшенный, полусгнивший амбар и, наконец, толкнули массивную дверь, ведущую к выходу на улицу. Тео блаженно откинул голову назад и полной грудью вдохнул так долго желаемый свежий воздух, которого просто катастрофически не хватало под землей.

Начинало смеркаться. Блеклое солнце постепенно ползло за линию горизонта, малиной растекаясь по небу. Листва деревьев шелестела, поддуваемая приятным июньским ветерком. Удручал лишь факт, что, учитывая рассказ Лидии, ехать им как минимум придется часов пять, значит, в Бейкон Хиллс они будут только к раннему утру. Замечательное такое приключеньице, растянувшееся на двое суток.

— Тебе особое приглашение нужно, Рэйкен? — раздраженно выплюнул Стайлз, высовывая свою взъерошенную голову из машины. На этот раз за руль решил сесть он. — Ты не представляешь, как силен соблазн оставить тебя тут. Так что не испытывай мое терпение.

— Ой, как грубо, — гнев Стилински его веселил, но он, все же, поспешил залезть на заднее сидение синей тойоты Лидии, где на своей стороне уже расположилась Малия. — Когда ты уже прекратишь лопаться от злости, при виде меня?

— Может быть в другой жизни, — отрезал он и завел автомобиль, давая понять, что не намерен продолжать их «миленькую» беседу.

Тео услышал, как в очередной раз болезненно заурчал желудок и обреченно выдохнул. Он был настолько голоден, что сожрал бы сейчас что-то, превосходящее по габаритам Жеводанского монстра.

Тьма окончательно поглотила солнце, окутав небо в свои чернильные объятия. Ветер подул в разы сильнее, чем до этого, взметнув в воздухе несколько мелких опавших листьев. Что-то громко громыхнуло, и первые капли начинающегося дождя забарабанили по крыше.

— Так, давайте уже выясним, что произошло, — нарушил воцарившееся молчание Стайлз. — Малия, расскажи сначала все, что ты помнишь. Попытайся выцепить каждую деталь.

— Мы, — девушка замялась, и Тео удивленно уловил взглядом, как порозовели ее щеки. — Мы обсуждали то, как нам выбраться отсюда. Тео говорил мне что-то, но тут я почувствовала, как его голос начал отдаляться, а перед глазами сгущалась сплошная беспроглядная тьма. Нечто невидимое, но очень сильное стало наносить мне удар за ударом, пока я не выдержала и не упала на землю. Я помню, что мне было безумно трудно дышать, будто кислород перекрыли. Потом мои радужки зажглись синим, и мне удалось на половину обратиться. Тогда я и увидела среди темноты его лицо, если это так можно назвать. Потому, что так такового лица у него не было.

— Опиши, как выглядело это существо.

— Оно было похоже на силуэт большого рослого человека. Его голова была скрыта тканью, которая переходила в свободного кроя одежду, скрывающую все его тело. На руках перчатки, а на ногах массивные сапоги. Эпидермический слой кожи на его лице отсутствовал вовсе, лишь обугленное кровоточащее мясо, обтягивающее череп.

— Что за пиздец? — поморщился Стилински, воображая подобную картину.

— Это еще не самое жуткое.

— Серьезно? Куда уж хуже то?

— По-настоящему меня испугали его глаза. Точнее то, что было вместо них. Они были красные, но не как у альфы. Они будто светились ярким светом.

— Так же, как и у тебя, — подал голос Тео, на что получил ее переполненный ужасом взгляд. — С твоими глазами творилась такая же хрень, только свечение было синим.

— Так, ладно, — проговорила Лидия. — Опиши подробнее, как они были одеты.

— Нуу… — Малия замешкалась, пытаясь подобрать слова. — Как ниндзя, что ли.

— С чего вы решили, что это были охотники?

— Около школы они стреляли в нас из арбалета. Наконечники стрел были испачканы волчьим аконитом. Думаешь, кто-то, кроме них будет отлавливать сверхъестественных существ?

— Это были не просто охотники, — сказала Лидия. — По вашим рассказам я составила в голове картинку сверхъестественного безликого охотника, которого может увидеть лишь тот, на кого он нападает. Точнее создает иллюзию нападения, заставляя оборотня своими же руками убивать себя.

— У вас нет такого чувства, что с каждым разом мы вляпываемся все глубже и глубже? Очередной новый враг опасней и сильней предыдущего, — вздохнул Стайлз.

— Нужно будет поискать какую-нибудь информацию в бестиарии.

Следующие их слова Малия уже не слышала, чувствуя такую сильную усталость, что чисто физически не могла пошевелить ни одним органом. Рэйкен и вовсе погрузился в дрему, откинувшись на спинку кресла.

Девушка задумчиво осмотрела его точеный профиль. Слегка выделяющиеся скулы, идеально-ровные брови, едва заметная щетина, которая, нужно признать, чертовски ему шла. Уголки его губ были слегка приподняты, образовывая красивую ямочку на щеке.

Какие, нахрен, ямочки, дура? Даже и думать не смей.Он ведь, правда, спас ей жизнь. Уже второй раз. Ну, в случае с едва не сбившем ее автомобилем, у Тео были свои выгоды. Втереться к ней в доверие, используя свою долбаную смазливую мордашку, тонны обаяния и сексуально-хрипловатый тембр голоса, сладкой патокой затапливающей ей сознание. Но какая цель была сейчас? А она сто процентов была. Такие, как Рэйкен не меняются никогда. Они до чертиков обожают разбивать тебя вновь и вновь, чтобы потом собрать и снова швырнуть о стену.

Тео Рэйкен — предатель и циник-Тео, — Малия прошептала его имя так тихо, что бы сидящие на передних сидениях друзья не услышали ее. — Куда ты сейчас? Тебе ведь есть, где переночевать?

Он мигом приоткрыл глаза, будто и не спал вовсе. Девушка осеклась, напоровшись на его насмешливое выражение лица, коря саму себя за секундную глупость. Господи, зачем она говорит это ему? Ей ли не все равно, что с ним будет? Разумеется, ей все равно. Просто слышала краем уха от Лиама, что его родители, если они вообще таковыми являлись, исчезли и продали дом Рэйкенов.

— Хочешь пригласить меня к себе в кроватку? — он расплылся в своей мерзкой похабной улыбке. — Думаю, это будет неплохая благодарность за твое спасение.

Тео Рэйкен — яд, быстро распространяющаяся инфекция— Да пошел ты, — Малия густо покраснела и поспешила отвернуться от него, принявшись с деланным интересом рассматривать дождевые подтеки на боковом стекле.

Рэйкен довольно зажмурился, удовлетворенный ее смущением и задумался. После его заточения в аду драгоценные псевдородители решили воспользоваться исчезновением монстра-сыночка и как можно быстрее слинять из города. Со времен его возвращения, он останавливался на ночь в разных мотелях. Все его вещи, в том числе и кредитка, остались в бардачке автомобиля, до которого добираться у Тео не было ни сил, ни желания. Правда, в кармане джинсовых шорт завалялись помятые пятьдесят баксов, чего в принципе хватит на небольшой букетик хризантем и коробку шоколадных трюфелей в соседнем с домом Стюартов круглосуточном супермаркете.

Вполне сойдет за извинение, приправленное сногсшибательной улыбочкой и заявлением поздним вечером на порог Трейси. Секс с ней всегда был весьма не плох. Но придется отложить его на утро. Сейчас ему нужен лишь очень сытный ужин и сон на ее мягких подушках-антистрессах, сшитых в формах дурацких зверюшек.

— Загляну на огонек к нашей бывшей однокласснице Трейси Стюарт. Давненько я ее не навещал. Думаю, она не очень рассердится, на мое затянувшееся отсутствие и небольшое тур-путешествие по кругам ада.

Малия попыталась скрыть неведомо из-за чего участившийся пульс. Хейл снова отвернулась и прислушалась к своим ощущениям. Слова Рэйкена ощутимо кольнули ее и вызвали неприятный зуд в районе позвоночника.

— Почему ты так долго на меня пялилась сейчас? — самодовольные нотки в его тоне острыми колючками пробежались по телу. Все внутренности вмиг заледенели.

Он все видел.— Тут галлюцинации вроде бы как у меня, а не наоборот, Рэйкен. Слишком много чести, — попыталась парировать она, заведомо зная, как жутко неубедительно звучит сейчас ее голос.

Тео Рэйкен — табу.

***

Кажется, Малия уже целую вечность буравила невидящим взглядом содержимое ее шкафчика, из которого собиралась достать свои ключи от машины и пару тетрадей. Боже, для чего она вообще согласилась получать образование? Чтобы поступить в колледж, найти работу, завести семью и благополучно состариться? Девушка уже давно не была уверена, что это — та жизнь, о которой она мечтала. И да, Хейл уже, откровенно говоря, заебалась.

Заебалась настолько, что хочется замуровать себя в собственной комнате и пролежать остаток жизни на плюшевом диване. Как же невыносимо надоело вечно куда-то бежать, кого-то спасать, параллельно пытаться найти площадь многоугольника, вписанного в квадрат и придумывать отмазки для мистера Тейта, с каждым разом все глупее и нелепее.

Просто сплошное сумасшествие.Малия не думала, что ей придется врать приемному отцу еще более изощренно, чем тогда, когда ее драка с Пустынной волчицей разнесла им чуть ли не пол дома. В том случае, она просто мысленно благодарила Создателя, что мистер Тейт не обладает волчьим слухом и не может услышать ее, бешено бьющееся между ребрами, сердце.

Большие дикие животные проломили дверь и устроили хаос в доме. Банально, по-идиотски, абсурдно, но, вроде бы как, эффективно. Мужчина лишь грустно вздохнул, осознавая, что ему придется работать теперь в две смены, чтобы хоть как-то заменить поврежденную мебель и переклеить обои, на которых остались глубокие следы когтей. Затем крепко обнял Малию и потрепал ее по щеке, искренне обрадовавшись, что она тогда была с друзьями и не пострадала. Девушка думала, что на том же месте просто сгорит от стыда.

В этот же раз все вышло еще намного хуже. Ситуацию «разрулила» Лидия, любезно пришедшая с ней под ручку и ангельски похлопав пушистыми ресницами, передала подругу, чуть ли не поседевшему от пережитых волнений, мистеру Тейту.

Мы с Малией были в домике на озере моей матери. Я бы хотела извиниться, что нам не удалось предупредить вас. Там огромные проблемы со связью и из-за большого количества алкоголя, мы даже не подумали о том, как сильно вы переживаете.

О, Господь. За что?Хейл тогда просто хотелось провалиться под землю или раствориться в воздухе, лишь бы не видеть дрогнувшие губы и залегшую глубокую морщину на лбу приемного отца.

С запоздалой реакцией она уловила слухом стремительно приближающиеся шаги. Дверца шкафчика звонко долбанула по железу, чуть не отдавив ей руку, которую она в последний момент успела отдернуть.

— Весьма не плохо, — знакомый низкий голос, с проскальзывающей хрипотцой морозом отозвался на бледной коже. — Я даже впечатлен.

Раздражение ослепляющим фейерверком взорвалось где-то в подкорках головного мозга, рассылая колючие импульсы по всему телу. Ей уже начинало казаться, что Тео все еще пребывает в городе, преследуя одну лишь цель — по максимуму отравить ей жизнь. И это у него получалось просто блестяще.

— Рэйкен, не забывайся, что химеры восстанавливаются гораздо дольше оборотней. А оторванные конечности не вырастают заново ни у тех, ни других, — отчеканила она и развернулась лицом к нему.

Ох, ну конечно же. Стоит весь такой идеально-приторный, как лимонный мармелад в сахаре. Прямо Кен в тошнотно-розовой кукольной коробочке. Брови насмешливо вздернуты, серые, будто грозовые тучи, глаза пронзают томным взглядом, а сегодняшнюю ухмылку можно обозначить как «напыщенная»…

Так, кажется, Малия клялась самой себе не страдать больше подобной херней.— Мне всегда нравилось твое дерзкое чувство юмора, лапуля.

Молниеносно уворачивается от ее выпада кулаком, оставляющем глубокую вмятину на соседнем шкафчике. Прикусывает нижнюю губу и заливается безумным, каким-то маньячным хохотом.

Вот же клоун.Хейл сама не понимала, как пережила сегодня две спаренных математики под непрерывным нахальным взглядом Тео, который уселся за парту прямо сбоку от нее и решил испытать ее терпение. Кем он себя возомнил? Недоделанным змеем-искусителем? Еще и сейчас находит ее и продолжает свои долбаные игры, подходя почти вплотную.

Зачем так близко?Все, довольно цирка на сегодня. Девушка сама не понимала, почему все еще не идет домой. Ведь занятия уже давно кончились. Ее порыв уйти был заведомо предсказан, и тут же на пути Малии появилось неожиданное препятствие. Рэйкен выставил по обе стороны от нее свои мускулистые руки, заключая в капкан и непроизвольно заставил больно вжаться спиной в холодное железо.

Парень склонил голову на бок и с искренним интересом наблюдал за ее дальнейшей реакцией. А Малия попала просто в полнейший ступор. Первая попытка вырваться была с оглушительным треском провалена. Оказывается, он намного сильней ее, когда не поддается.

— Какого дьявола, Рэйкен? — она вздернула подбородок, чувствуя, как трясутся поджилки. — Если ты сейчас же не отойдешь, то клянусь, я…

Что? Что ты сделаешь Малия? Господи, просто отпихни от себя гаденыша и проваливай оттуда, как можно скорее.— Я уничтожу тебя, — голос немного дрогнул.

Не очень-то угрожающе прозвучало. Точнее, совсем не угрожающе. И в подтверждение этому Тео лишь выдавил из себя издевательский смешок.

— Малия, — он приблизился к ней и выдохнул имя ей в лицо, сладко растягивая гласную во втором слоге. — Когда-нибудь ты признаешься, в первую очередь самой себе, что никогда не сможешь убить меня.

Запах. Медленно просачивается в тонкие ноздри, обволакивая сознание. От так горячо ненавистного Рэйкена пахнет горьким зерновым кофе и апельсинами, свежий аромат которых, впитывается кожей, будто просквозивший летний ветер на солнечном пекле.

Дыхание сбивается.

— Я знаю, чего ты хочешь сейчас, — едва слышно говорит в ее полуоткрытый рот.

Его голос был не такой, как раньше. В нем полностью отсутствовала привычная жеманность и фальшь. Малия чувствовала, как ей начинает сносить крышу, и мысленно взмолилась о том, чтобы он отошел.

Перестань.

Тео жадно впитывал опаляющий жар ее кожи и обжигающее пламя, танцующее в углях ее зрачков. Чувствовал ее мелкую дрожь и неистово мечущееся в груди сердце. С замирающем восхищением скользил взглядом по утонченным чертам лица и задерживался на аккуратном изгибе пересохших губ.

— Ты хочешь, — она вздрогнула от его рваного шепота. — Чтобы я сделал так.

Кончиком языка проводит по ее нижней губе и Малия прерывисто выдыхает, чувствуя как его запах просачивается ей в рот. Он поглощает ее с головой, сводит с ума и окончательно лишает рассудка. Потому что она впивается пальцами в волосы на его затылке и притягивает к себе, желая, чтобы все возможные границы между ними сейчас растворились.

Ей просто жизненно необходим этот поцелуй.

Поцеловать Рэйкена.Малия клянется, что потом свернет себе за это шею собственноручно.

Она такая горячая. Тео понимает, что просто безнадежно залип, захлебываясь горячим шоколадом ее радужек.

— Но, — резко отстраняется от девушки, не позволяя ее языку проникнуть к нему в рот, и отходит в сторону. От этого неожиданного отступления Малия чуть не теряет равновесие. — Ты не получишь то, что хочешь.

Только сейчас перестал сдерживать эмоции и позволил сердцу пуститься в пляс, выделывая кульбиты от недавней близости с ней.

Она ошеломляющая. Невероятно ошеломляющая.— Просто доказал тебе, что ты не безразлична ко мне, — привычное высокомерие в его голосе острым лезвием полоснуло Малию, и ядовитыми змейками проползло по венам. — И так было со времени нашей первой встречи.

Хейл, будто оглушенная этими словами, тупо слушала его и хлопала глазами, пребывая в шоке от произошедшего. Багровый жар бешенства и невыносимого унижения заливал ее щеки, темные, почти черные глаза кипятили Тео изнутри.

— Ты, — она задохнулась от переполнявшего ее возмущения. — Что ты о себе вообще возомнил? Если еще раз подойдешь ко мне ближе, чем на метр, клянусь, я вырву тебе с корнем твой грязный язык.

Максимально сильно задела его плечом и быстрыми шагами направилась к выходу. Тео следил за тем, как она удалялась, обессилено облокотившись о стену. Белые легкие джинсы плотно облегали стройные бедра. Сквозь прозрачную сетку на спине мешковатой футболки проглядывались рельефные близко сведенные лопатки. Оглушительно грохает дверью, выходя из помещения.

Вся такая неприступная. Была марионеткой в его руках несколько мгновений назад.А еще, она — проблема. Проблема, иглой царапающая стекло его безразличия и деланного спокойствия.

ficbook.net

Кофе с шалфеем — фанфик по фэндому «Волчонок»

Малия поерзала на месте, громко хрустнув позвоночником, и обреченно посмотрела на часы. Стрелка ползла, будто в издевательски замедленном действии. Девушка давно заметила эту временную несправедливость. Когда она занималась чем-то приятным, например, училась стрельбе по мишеням на дереве у отца или сидела на балконе у Лидии, покуривая кальян с двойным яблоком и мятой, то минуты летели нереально быстро. А на учебе академический час приравнивался к адово нудной вечности.

Прошла лишь, примерно, одна четвертая часть ее сегодняшних мучений, которые, казалось, были бесконечны. В аудитории становилось невыносимо душно, яркие лучи июньского солнца ослепительными полосками прорывались сквозь прорези жалюзи и били прямо в глаза. Девушка почувствовала, как мерзкая капелька пота бежит по ее спине и тяжело вздохнула.

В этом мире бывает что-то хуже, чем летняя школа?

От духоты кружилась голова, монотонный голос учителя зудел в ушах, будто назойливая муха. Малия снова похрустела шеей и сползла немного вниз на стуле, спрятавшись за широкой спиной парня, сидящего перед ней. Кажется, она видела его уже раньше на совместном испанском.

Девушка нажала на кнопку блокировки своего смартфона и с грустью заметила большое количество новых сообщений в их групповом чате с Лидией, Скоттом и Стайлзом. Она отсчитывала оставшиеся дни ее «школьных мучений» и невыносимо сильно скучала по своим друзьям. Они проводили настоящее лето, в отличие от нее. Малия медленно провела большим пальцем по фотографии, на которой были запечатлены ноги Скотта, скрещенные на шезлонге и открывающийся вид на невероятный лазурно-синий океан и белоснежный песок.

«Вот как отдыхают истинные альфы» — с толикой зависти подумала девушка.

МакКолл со своей мамой и Арджентом уехали на неделю в Рио. Всей их компании, конечно особенно Скотту, до сих пор было как-то диковато и не привычно видеть Мелиссу и Криса вместе, но смотрелись рядом они невообразимо мило, и это было невозможно не признать. Тем более, после всех пережитых испытаний, охотник стал ребятам как родной.

Малия перелистнула на следующую фотку и еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Ее взору предстала, наверное, главная «достопримечательность» Бразилии. Длинноногие красотки, с отливающей бронзой смуглой кожей и довольно-таки филейной пятой точкой. На их подтянутых телах практически искрилось и переливалось в свете софитов откровенное боди с мерцающими пайетками, а весь наряд обрамляли яркие большие перья различных цветов.

Естественно, первым сообщением после фотоотчета Скотта, висело восхищенное «Нихера себе!» от Стайлза, а также просьба снять этих особей на видео. Малия невольно улыбнулась, представив, как Стилински изумленно выпучил глаза и начал смешно хватать ртом воздух, изображая надвигающийся обморок. На душе стало немного теплее, но тут же где-то выше ребер почувствовался едва ощутимый, но неприятный укол.

Чувствую, что меня сейчас так прикончат. Лидия намного прекраснее, чем эти «жирножопые шлюшки», как она выразилась. Да и вообще, она богиня!Хейл грустно посмотрела на смс и прикрыла глаза. Ей было сложно выразить то, что она чувствовала, видя своего бывшего парня и подругу вместе. Она ни в коем случае не злилась на них, даже была рада за Стайлза, что спустя столько лет он наконец-то может держать за руку ту, что так сильно любит. Но вот противное ощущение того, что ее как уличную дворняжку притащили с улицы, приручили, а потом заменили красивеньким королевским шпицем, не желало покидать. И каждый раз, когда она об этом думала, то чувствовала, как начинает ныть в груди. Будучи койотом, она никогда и подумать бы не смогла, что боль, вызванную какими-то глупыми чувствами, можно было ощутить практически физически.

Иногда, правда, только в мыслях Малия позволяла себе такие тошнотворно-пафосные «страдания». Всем нам трудно расставаться со старыми привычками, не так ли? Вот и Стайлз был такой своеобразной привычкой. Можно даже сказать, что он являлся частью самой девушки. Частью Малии-человека. И сейчас ее охватывало неприятное ноющее чувство, будто от нее оторвали кусок. От этого образовывалась какая-то непонятная пустота внутри.

Из размышлений и начинающейся полудремы ее выдернуло звучание знакомой фамилии.

— Рэйкен, вы в курсе, что прошла уже половина занятия? — недовольно прогудел мистер Хокинз, даже не отрывая взгляд от своих конспектов.

Малия почувствовала, как желудок резко рухнул вниз, а дыхание сперлось вяжущим комом в горле. Нет, она точно не ослышалась. Заходит, сверкая своей, пропитанной фальшивым шармом улыбочкой, с, как обычно, идеально лежащими волосами и сражает терпким запахом наглости и самоуверенности.

Чертов клоун.Неторопливыми шагами приближается прямо к ее парте и, ни капли не скрывая, откровенно пялится прямо ей в глаза. Если бы ответный взгляд Малии на него был бы более материальным, то сейчас на том месте, где стоит Тео, осталась бы лишь небольшая горстка пепла. Девушка чувствовала, как багровеют щеки, а в голове набатом начинает стучать раздражение.

«Не смей» — мысленно рычит она, когда спиной чувствует, как он усаживается прямо позади нее.

Нет, все-таки летняя школа - это не самое худшее, что могло с ней произойти. Летняя школа с Тео Рэйкеном, вот где настоящий ад.Девушка ощутила, как автоматически напрягается ее тело, когда горячее дыхание опаляет затылок.

— Малия, — он потянулся по парте к ней, и проговорил на ухо, хриплым шепотом. — У тебя настолько сильно колотится сердце, что мне не слышно, о чем говорит мистер Хокинз. Что-то случилось, или это мое присутствие так на тебя влияет?

Хейл закрыла глаза и с шумом выдохнула, пытаясь совладать с диким желанием двинуть кулаком назад, прямо в наглую рожу Рэйкена. Она села в пол-оборота и снова злобно просверлила его взглядом.

— Да, это твое присутствие так влияет, — прошипела девушка, на что он насмешливо вздернул брови. — Ты настолько сильно меня бесишь, что я еле сдерживаюсь, чтобы не разорвать тебя на куски прямо тут.

Тео снова ухмыльнулся, обнажая ровный ряд белых зубов. Новый всплеск раздражения захлестнул ее волной, и неприятным зудом прошелся по коже. Малию передернуло.

— Ты какая-то нервная сегодня, — Рэйкен с интересом изучал ее лицо, немного прищурившись, — Может, все же что-то случилось?

— Какого черта ты тут делаешь? — процедила Хейл, игнорируя его вопрос.

— Сижу, — пожал плечами он. Малия снова начала беситься, увидев насмешливые искорки в его глазах.

— Ты прекрасно понял, о чем я. Не строй из себя дебила. Хотя это у тебя всегда прекрасно выходит.

— Понимаешь ли, пребываючи в аду, я немного отстал от материала. А аттестат же нужно получить. Так что, думаю, мы с тобой проведем увлекательные летние каникулы.

В голове что-то резко щелкнуло, и Малия вцепилась в лакированный край парты.

— Осторожно, — поспешно сказал ей Тео, увидев длинные прорези на своем столе, и улыбка поползла по его губам. — Спрячь свои коготочки. Не думаю, что кто-то вокруг, кроме меня, оценит это должным образом.

Девушка поспешно отвернулась от него и постаралась сосредоточиться на своем якоре.

Думай о Стайлзе. Думай о его улыбке, о его успокаивающем тембре голоса. Вспомни аромат парфюма Стилински. Мускатный орех, гвоздика и мандарины. Не смей думать о том, что каждый твой ночной кошмар чертов Тео Рэйкен пускает тебе пулю в живот, Малия.Последние слова ее сознание просто проорало. Ни черта не помогало. Стайлз больше не ее якорь и следовало бы уже давно смириться с этим. Малия не понимала, как сердце можно разбить, но отчетливо ощущала ноющую пустоту в груди, вызываемую мыслями о бывшем.

Так нужно сконцентрироваться на… Господи, какой вообще сейчас предмет они изучают?Малия закрыла исчерканный красным маркером учебник и изучила обложку. Экономика. Прекрасно. Девушка тяжело вздохнула и, наверное, в первый раз подняла взгляд на доску, сплошь исписанную непонятными ей формулами и графиками. Она в очередной раз мысленно прокляла Скотта МакКолла за то, что не дал ей спокойно наслаждаться жизнью в лесных просторах. Чувствовать безграничную свободу, бегая в пушистой теплой волчьей шкуре и вгрызаться в свежее мясо еще не испустившей дух добычи, чувствуя как капли крови жертвы сочатся по подбородку.

Хейл встрепенулась, замечая, что снова поплыла в своих размышлениях. Желая сделать хоть что-то, она открыла абсолютно чистую тетрадь в клетку и начала старательно перерисовывать графики спроса и предложения, закусив губу. С красивым оформлением записей, красочными заголовками и ровными линиями у нее не было совершенно никаких проблем. Давалось бы понимание материала так же легко.

— Ты такими темпами на второй год останешься, — вновь раздался едва слышный, язвительный шепот ей на ухо.

Малия с силой сжала карандаш в руке и шумно выдохнула, раздувая ноздри. Она точно прикончит его после занятий.

— Это не так уж и сложно, как кажется на первый взгляд. Я могу помочь тебе.

— Мест больше не нашлось? Специально около меня сел? — поинтересовалась она.

— Просто услышал твой пульс и подумал, что ты сама этого хочешь.

С оглушительным треском карандаш разламывается на две части и с глухим стуком падает на парту. Тео сзади фыркает. Похоже, его изрядно веселит данная ситуация. Этакая игра «доведи до чертиков Малию Хейл». Она переводит взгляд на чертовы настенные часы, и с облегчением замечает, что до окончания занятия осталось всего три минуты.

Девушка поспешно запихивает все вещи в сумку и чуть ли не скулит от приятного предвкушения долгожданной свободы. Сейчас она зайдет в супермаркет, купит своих любимых ореховых батончиков и поедет домой. Где есть кондиционер, кола со льдом, а главное — никакой долбаной учебы.

И никакого Тео Рэйкена.Звучит так страстно ей желаемый звонок и Малия пулей подскакивает со своего места и спешит к дверям, где начинает скапливаться толпа учеников. Девушка едва слышно шипит, когда люди, словно бешеные животные, начинают ломиться к выходу, то и дело задевая ее.

— Подожди, — Тео слегка останавливает ее за плечо. — Нужно поговорить.

Бешенство будто одной секундной вспышкой растеклось по венам и взбурлило в жилах, рассылая в каждую клеточку организма импульсы непосильной злобы.

Господи, оставит он ее когда-нибудь в покое или нет?

Хейл невозмутимо делает вид, что не слышит его и быстрыми шагами двигается по школьному двору. Терпение — добродетель. Просто досчитай до пяти и успокойся.

Пять…Слышит, как его пульс учащается, и он тоже ускоряется, чтобы догнать ее.

Четыре…В ноздри ударяет запах нервозности и еще чего-то…

Три…Кажется это кофе с какой-то странной примесью.

Два…— Может, хватит уже убегать от меня? Я просто хотел спросить у тебя, где Скотт. Думаю, после того, как я спас ваши задницы перед призрачными всадниками, рискуя своей, то заслужил себе местечко в стае.

Один.Малия почувствовала, что просто разорвется от переполняющего ее гнева, если немедленно не ответит ему.

— Ты это серьезно? — грубо бросает, разворачиваясь к нему лицом, и, к своему удивлению, видит, что он совершенно серьезен, без тени своей идиотской ухмылочки. — Ты думаешь, мы такие кретины, чтобы бесконечно наступать на одни и те же грабли?

— Ты же знаешь, — Тео устало вздохнул, словно тысячный раз повторяя один и тот же текст, без надежды достучаться до нее. — Хотя нет, ты даже представить не можешь, через что я прошел в аду.

— Мне все равно, что с тобой там делали, — выплюнула она ему в лицо. — За все, что ты натворил, ты вечно должен гореть там красным пламенем и бегать по девяти его кругам как гребаный хомяк в своем колесе. Как у тебя вообще совести хватает дважды пускать мне пулю в живот, а потом приходить снова и снова со своей ухмыляющейся рожей, которую так и охота разорвать на части? Меня уже трясет от одного твоего вида, потому что последние месяцы я не могу нормально спать без снотворного, я снова и снова прохожу через все это в своих ночных кошмарах.

Хейл было все равно, кто услышит ее громкий крик. Девушку трясло, практически колотило. Она не верила, что сейчас взяла и выложила ему все. Все, что терзало ее, мучило, убивало. Просто взяла и вывернула душу наизнанку перед чертовым ублюдком.

— Малия, — тихо произнес он, не отрывая от нее взгляда. Ни одна мышца на его лице не дрогнула и он продолжил холодно смотреть в переполненные обидой и яростью до основания глаза девушки. — Я стрелял в тебя только один раз.

— Мне плевать, — выкрикнула она. В носу противно защипало. — Мне абсолютно похер, стрелял ты один раз или расстреливал меня очередью патронов, это не меняет того факта, что ты предал меня.

Снова отвернулась от него и решительным быстрым шагом отправилась к своему автомобилю. Она злилась на себя, за минутную слабость, за эмоции, за то, что глаза начинали слезиться и соленая жидкость, смешивающаяся с тушью, больно разъедала слизистую оболочку.

Идиотка. Спрячь быстрее свои сопли, что ты тут распустила, пока никто не увидел.

— Малия! Да стой же.

Быстрее добраться до серебристой тойоты и запереться в салоне. Девушка не успела даже разблокировать автомобиль, когда прямо над ее ухом с распарывающим воздух свистом пролетела стрела и попала прямо в лобовое стекло своим наконечником. По нему паутиной поползла огромная трещина.

Малия испуганно крутанулась вокруг, стараясь понять, где скрывается стрелок. От второй стрелы замешкавшуюся девушку спас Тео, резко дернув ее за руки. Хейл потеряла равновесие и упала на землю прямо за ним.

— Охотники, — изумленно проговорил Рэйкен, ловя на себе полный непонимания и испуга взгляд девушки. — Сейчас аккуратно и быстро залезай в машину и сразу же дави на газ, поняла? Малия!

Он закричал, пытаясь вывести ее из оцепенения. Охотники в Бейкон Хиллс? Снова? Хейл вздрогнула и, наконец, пошевелилась, осторожно подползая к дверце автомобиля. Она нажала на ручку и услышала, как что-то с глухим стуком упало около нее. Пространство заполонил густой белый дым. Малия слышала, как Тео что-то кричал, но его голос медленно растворялся в темноте.

ficbook.net

Кофе с шалфеем — фанфик по фэндому «Волчонок»

— Первой функцией экономического анализа является изучение характера действий экономических законов, — автоматически шептали губы Малии, пока та смотрела сквозь страницы учебника.

Девушка сидела в гостиной, поджав под себя ноги, и изо всех сил пыталась занять мысли подготовкой к экзамену по экономике. Щеки пылали от злости и унижения, стоило лишь представить ненавистную физиономию Тео Рэйкена. Такая беспомощная жалкая ярость, от которой до скрипа сжимаются зубы.

— Первой функцией экономического анализа является… рассмотрение законов, — Малия с шумом выдохнула и злобно посмотрела в текст перед собой. — Изучение характера действий экономических законов.

Как можно быть таким конченым уродом? Она ненавидела его каждой клеточкой своего тела. Ненавидела его всего, от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Где была вся твоя ненависть вчера, Малия? Какого, прости Господи, хера ты тянулась кончиками пальцев к взъерошенным темным волосам, желая задохнуться в горьком, грязном и безмерно неправильном поцелуе?Вчера в ней проснулся койот. Дикий необузданный зверь заставил полностью подчинить себя животным инстинктам и тянуться к его родному внутреннему волку.

— Первой функцией… анализа… какого анализа? Экономического, конечно. Ведь предмет «Экономика», значит логично, что экономического.

Так тогда почему ты стояла, как дура и позволяла этому двинутому на всю голову тебя облизывать? Тупая идиотка, почему не оттолкнула его от себя? Какого черта замерла столбом и пялилась на него, рассматривая его глаза, губы, ямочки на щеках?— Является изучение… изучение действий…

Действий. Ты бы лучше свои действия изучала. Какие опять, нахер, ямочки, Малия? Еще пара таких мыслей и тебе пора будет снова начать проходить лечение в «Доме Эха».«Да не рассматривала я», — не произнеся вслух ни слова, поспешно оправдывалась девушка перед своим подсознанием, чей укоризненный противный голосок не замолкал в голове. — «Просто растерялась».

Растерялась? Ты позволила ему себя унизить. Ты проиграла, Малия. Проиграла обнаглевшему гаденышу, дала отвратительной ядовитой ухмылочке вновь расползтись по его губам. И если бы он поцеловал тебя, то ты даже не сопротивлялась бы.— Изучение действий экономических законов, — практически проорала Хейл, чувствуя, как сердце резко упало вниз.

— Малия? — в дверном проеме показалось обеспокоенное лицо ее приемного отца. — Мне показалось, ты что-то кричала? Все нормально?

Хейл подняла голову и посмотрела на его усталое, покрытое морщинами лицо. В груди не болезненно, но ощутимо кольнуло, когда она уловила запах исходящего беспокойства. С того момента, как она вернулась в дом приемной семьи, она постоянно слышала его учащенное сердцебиение перед тем, как покидала дом. Девушка лишь тепло улыбалась, утыкаясь в клетчатую рубашку мистера Тейта, пропахшую машинным маслом и табаком. Лучше ему думать, что она на самом деле едет развлекаться с друзьями, как все нормальные подростки, а не драться с очередными сверхъестественными тварями в лесу, рискуя своей шкурой. Просто она знала, что после восьми лет одиночества, он нуждался в ней, как никто другой.

— Все хорошо, пап, — она натянуто улыбнулась и показала ему учебник. — Готовлюсь к экзамену.

— И как успехи?

— Нууу, — девушка замялась и опустила взгляд в пол. — Думаю, я справлюсь.

— Ты умничка, — он ободряюще кивнул и склонился над дочерью. — Я сегодня в две смены, буду утром. Запри хорошенько дом после моего отъезда.

Он нежно провел рукой по ее волосам и поцеловал в макушку. Малия с грустью посмотрела ему в спину, когда он выходил из гостиной и тяжело вздохнула. Снова она остается наедине с проклятой экономикой и разрывающими мозг мыслями о Тео Рэйкене.

Ты не безразлична ко мне со дня нашей первой встречи.Фраза набатом стучала в голове, насмешливо наплевав на любые попытки Хейл вытравить из памяти все моменты, связанные с ним.

Ну да, когда в свой первый день в школе он вылез из автомобиля, сияя своей смазливой мордашкой на всю округу, не нужно было обладать волчьими способностями, чтобы услышать перешептывания и дебильное хихиканье девчонок. Да и сама она отметила, что он довольно-таки горяч.

Классные волосыИдеальное телоС самого начала он вызвал у нее интерес. Внутренняя волчица сдавленно заскулила, когда Малия ненароком влетела в его широкую спину и получила на это прищуренный затуманенный взгляд.

Так смотрели хищники, нашедшие новую жертву.И, разрази его гром, Рэйкен, видимо, с отличием окончил какие-нибудь дурацкие курсы обольщения. Потому что дело свое он знал. Цель обозначил. Оставалось лишь действовать.

Заставлять ее впервые в жизни испытывать такое чувство, как смущение, с кривой ухмылкой рассматривая девушку за столом в библиотеке. Пропускать по телу электрические разряды своими типа случайными касаниями на их «уроках вождения».

Малия окончательно отчаялась выучить хоть что-нибудь, и в своем решении забить на все ей помогло пришедшее смс от Лидии:

«Встречаемся у меня через час. Скотт, наконец, вернулся из Бразилии и нам нужно провести небольшое собрание стаи, чтобы прояснить произошедшее».Отправив сухое «ок» в ответ, Хейл поспешила спуститься на кухню, чтобы заварить свой любимый травяной чай с ромашкой, мятой и шалфеем. Невероятно ароматный и успокаивающий.

Я могу убить тебя.Да, но не убьешь.Разочарование. Девушка тяжело переживала расставание со Стайлзом и училась жить без него. Хотя странно называть жизнью желание отравлять душу Тео Рэйкеном, чтобы вытеснить оттуда всю боль. Она даже могла бы переключиться на него, не оказавшись бы он таким моральным ничтожеством. Но, увы и ах.

Я слишком тебе нравлюсь.И самодовольный смешок, колючей проволокой свернувшийся у нее в гортани. До сих пор не верится, что он действительно осмелился сказать это.

Малия отхлебнула из кружки и прикрыла глаза, наслаждаясь терпким, немного перечным привкусом. Этот вкус напоминал ей о лесных просторах и помогал забыться, освободить разум от всяких ненужных мыслей.

Не была безразлична и тогда, когда озабоченная разговором с Лидс и желанием вспомнить Стайлза, увидела его посреди гостиной Лиама. Просто стояла и не могла поверить своим глазам, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а короткий вдох иглами пронзает легкие.

Привет, Малия. Надеюсь, ты не расстроена из-за того, что я в тебя выстрелил?Вот так легко и непринужденно, даже с претензией на юмор произносит и стоит якобы с серьезным выражением лица, когда его глаза нагло хохочут над ней. Ярость моментом захлестывает с головой и, видит Бог, она убила бы его прямо там голыми руками, если бы Скотт не помешал.

Нет, ну естественно, она не безразлична! Ее выворачивает наизнанку от неимоверного бешенства и лютой ненависти к нему. И завтра, когда он придет в школу, и усядется снова около нее, а в этом Малия не сомневалась, потому что Тео скорее удавится, чем упустит такой шанс поиздеваться, она гордо, как Лидия учила, встряхнет волосами и скажет: «Не знаю, что ты себе там надумал, но я никогда больше не допущу того, чтобы ты приближался ко мне. И вчерашний недопоцелуй, это самое отвратительное, что я испытывала в жизни. Даже твоя стрельба мне в живот была гораздо приятнее. Ты мерзкий циничный мудак.»

Да.

Мерзкий циничный мудак. Лучше и не скажешь.

И тебе ни капли это не понравилось. Самой-то не смешно, Малия?Большая белая кружка, с нарисованным одиноким яблочком по центру с громким звоном опустилась на стол. Хейл сама не поняла, когда успела опустошить ее до дна и чувствовала лишь вязкое, обжигающее горло послевкусие.

Нужно было выезжать. Уж лучше подождать остальных у Лидс, в пол уха слушая ее беззаботную болтовню, чем сидеть тут в одиночестве, терзаемой собственным подсознанием.

Малия, одолеваемая ленью, поставила кружку в раковину, отложив ее мытье на потом и придирчиво оглядела себя в зеркале. Привычные шорты из легкой пестрой ткани, обычный белый топ на тонких лямках и перламутровые балетки на завязках. Вполне неплохо. Не то, чтобы ее начал заботить внешний вид, но вот на голове творился какой-то тихий ужас. Волосы сегодня особенно кошмарно лежали, и никак не желали выпрямляться, примагничиваясь к расческе.

Не долго думая, девушка не нашла решения лучше, чем собрать их в высокий конский беспорядочный хвост, выпустив наружу пару прядок. Малия совсем не следила за стильными тенденциями, но вроде бы слышала краем ухом от Лидии, что прически, выглядящие так, будто у тебя кошка на голове поскакала — самый писк моды.

Вспомнив поручение отца, девушка заперла замок входной двери на три оборота и задвинула сооруженный им собственноручно засов на воротах. Такие меры безопасности мистер Тейт предпринял после «вторжения в дом диких животных», не замечая стыдливо потупившую взгляд дочь.

Благо еще, Малия догадалась припарковать свою тойоту не в гараже, где отец чуть ли не живет, когда не работает, а на заднем дворе. Переживать об огромной трещине от стрелы на все лобовое стекло ему точно не следовало. Хейл тяжело вздохнула, почти физически ощущая, как груз навалившихся проблем давит на плечи.

Циферблат часов в автомобиле показывал двадцать три минуты девятого. Сумерки еще не сгустились над маленьким городком, но до невозможности палящее солнце, наконец, скрылось, уступив место на небосводе тонкому полумесяцу.

Малия просто терпеть не могла жару. Рядом с морем? Пожалуйста. В городе? Нет уж, увольте. Лучше череда бесконечных дождей и преобладание в гардеробе кожанок с джинсами. Ей бы определенно понравилось в Лондоне.

Всю дорогу Малия наслаждалась свежим ветерком, сильно дующим через открытые до упора окна и практически полным отсутствием машин на загородной трассе, по которой она решила скосить путь. Когда до большого, выделяющегося своим великолепным убранством, коттеджа Мартинов оставалось ехать лишь несколько миль, девушка покачнулась от не особо сильного, но ощутимого толчка ей в багажник.

— Твою мать, — простонала Хейл, хватаясь за голову.

Если уж и разносить тачку, то по полной программе. Решила, блять, пораньше приехать. Сейчас ее ждет продолжительная поездка в полицейский участок и куча бумажной волокиты, на которую нет ни времени, ни желания. Разозленная девушка вылезла из своего авто, громко долбанув при этом дверью, и решительной походкой отправилась в сторону черного мицубиси.

Заметив ее приближение, владелец тоже поспешил покинуть свою машину и сейчас нервно крутил в руке смартфон, стушевываясь под грозным взглядом Малии.

— Слушай, — он снял свои зеркальные солнечные очки и надел их на голову, сдвигая к затылку светлые пряди волос. — Прости, это столкновение — полностью моя вина.

Хейл почувствовала на себе виноватый взгляд серо-зеленых глаз, обрамленных темными ресницами со слегка выгоревшими на солнце кончиками. Ярко выраженные скулы, ровный нос, правильные линии подбородка. Малия нашла его довольно-таки симпатичным.

Его лицо выглядело забавно раскрасневшимся, толи от небольшого загара, толи от смущения. От него пахло дружелюбием и гелем для душа с кардамоном и имбирем.

Увидев ее уже более благосклонный настрой, он облегченно выдохнул и тепло улыбнулся. Его улыбка показалась ей по-настоящему искренней и заставила легкую дрожь пробежать по телу.

И тут же разум провел аналогию.Белозубый оскал Рэйкена, когда он с превосходством и ликованием наблюдал за тем, как она медленно растворяется в его прикосновениях. Его запах мигом въелся куда-то под кожу и не желал покидать ее воспоминания. Малия никогда особо не любила кофе, но сейчас начинала просто ненавидеть этот чертов напиток.

Раньше она часто видела, как он заказывает зерновой горький кофе, сваренный вместе с цедрой лайма или апельсина и щепоткой корицы. Кто-то назовет это вкусовыми изысками. Малия — нелепым выпендрежем.

Почему она вообще помнит, что он покупал в кафешке на обеде еще во время учебного года, тем более, это было черт знает когда?Просто… Малия любит заострять внимание на мелочах. Влияние Стилински дало свои плоды.

А еще он не клал в кружку ни грамма сахара. Ну конечно, всю слащавость он оставил для своей поганой улыбочки.

— Эй, все нормально?

От неожиданности Хейл подскочила на месте, совершенно запутавшись в паутине собственных мыслей и на несколько минут выпав из реальности, в которой на нее сверху вниз озадаченно смотрел высокий широкоплечий парень.

— Если считать нормальным то, что ты помял мою машину, то, конечно же. Все просто замечательно! — раздраженно бросила девушка, видимо, решив выместить вспыхнувшую внутри злость на Рэйкена.

— Слушай, я, правда, очень сожалею…

— Мне-то что с твоих сожалений? — фыркнула она.

— Я оплачу ремонт, обещаю, можем хоть сейчас поехать в автосервис, — быстро проговорил он. И, под недоверчивым взглядом Малии, добавил. — В качестве компенсации заменим тебе лобовое стекло.

— Мне нужно спешить. Так что перенесем эту увлекательную поездку на завтра. Только мне нужны гарантии, что ты меня не разводишь.

— Оставь мне свой номер телефона, я обязательно наберу тебе завтра во второй половине дня.

Малия еще раз с подозрением сощурилась, но все же оставила сотовый, решив, что хуже от этого уже точно не будет.

— Меня, кстати, Трэвис зовут, — крикнул он в спину уже уходящей девушки. — А тебя?

— Никак, — решительно отрезала та, скрываясь от незнакомца в своей разбитой тойоте.

Он лишь восхищенно присвистнул, глядя ей вслед.

***

Хейл нерешительно замерла перед дверью и нервно поправила волосы. Ну конечно же, она опоздала. Как бы парадоксально это не звучало, но чем раньше Малия выезжала, тем позже прибывала на место встречи. Пора было бы уже заметить эту дебильную закономерность.

В просторном холле Мартинов собралась уже вся стая, которая что-то очень горячо обсуждала. Лидия сидела во главе стола с толстенным раскрытым томом бестиария и напряженно массировала виски кончиками пальцев, видимо пытаясь до чего-то додуматься. Растерянный Скотт находился рядом с банши, и то и дело заглядывал ей через плечо в старую книгу. Его сгоревшие на бразильском солнцепеке щеки и нос были покрыты смешным ярко-розовым румянцем. Стилински бегал по помещению, скорее всего, готовя новые материалы для своей детективной доски. Лиам же с интересом смотрел на своих старших друзей и уплетал огромный бургер, решив, что от его мозговой деятельности все равно толку никакого не будет. Кетчуп струйкой стекал по его подбородку, пока он с энтузиазмом жевал, широко открывая рот. Вот ведь маленький свиненыш. Малия еле удержалась от того, чтобы не высказаться о манерах Данбара. Даже ей, прожившей восемь лет в лесу, подобное казалось омерзительным. Да и вообще, ее сегодняшней злости хватило бы на весь этот чертов городишко.

Взгляд метнулся в дальний угол гостиной, и Хейл ощутила, как сердце пропустило пару ударов.

— А этот какого хера тут делает? — прошипела она, чувствуя, как начинают подкашиваться коленки.

— Я тоже рад тебя видеть, Малия, — насмешливо протянул он, лениво мазнув по ней ответным взглядом.

Рэйкен развалился в большом белоснежном кресле, по-хозяйски закинув ноги в черных лакированных ботинках на журнальный столик, и с безучастным выражением лица копался в своем смартфоне. Его бровь была иронично изогнута, будто он ощущал ледяную волну просквозившего ее смущения.

Только попробуй хотя бы заикнуться о том, что было, и, клянусь, я с корнем вырву твой грязный язык и заставлю тебя сожрать его, сукин ты сын.Он так и не побрился. Легкая щетина покрывала его впалые щеки, округлый подбородок и уходила в высокий ворот черной рубашки. Она придавала Тео мужественности, отдаляя его внешность от шаблонного прототипа смазливого красавчика из голливудских фильмов, сверкающего ослепительной улыбкой с плаката над кроватью пятнадцатилетней девочки.

В памяти так некстати воспроизводится его вчерашнее колючее трение о ее мягкую кожу на щеке.

— Ну, — вложив как можно больше раздражения в свой тон, процедила Малия, пытаясь отмахнуться от тупых навязчивых мыслей. — Мне кто-нибудь ответит? Что вот это вот, — она пренебрежительно махнула в сторону Рэйкена. — Тут делает.

Тео театрально закатил глаза.

— Малия, — Лидия строго на нее посмотрела, как на капризного пятилетнего ребенка и нетерпеливо цокнула языком. — Мы тоже все тут не в восторге от его общества…

— Вы все такие милые, — насмешливо перебил ее Рэйкен. — Только и ждете подходящего шанса, чтобы избавиться от меня. Но, кажется, вы начали забывать, что ни один из вас сейчас не сидел бы тут, если бы не я.

— Кажется, это ты начал забывать, дорогуша, — пропела Мартин елейным голоском, делая акцент на последнем слове и одаривая его своим фирменным ядовитым взглядом. — А я прекрасно помню, какие увлекательные каникулы в психушке ты мне устроил.

— Он теперь тоже член нашей стаи, нравится тебе это или нет, — подал голос Лиам.

Слова с силой ударили под дых, лишая остатков воздуха. Что он сказал?Малия нервно рассмеялась и повернулась к Скотту, широко выпучив глаза.

Пожалуйста, МакКолл, я умоляю тебя, скажи мне, пожалуйста, что это все тупая и плоская шутка, розыгрыш, да что угодно, только не ежечасное присутствие Тео Рэйкена в моей гребаной жизни.Но альфа в который раз не оправдал ее надежд и лишь сухо кивнул, подтверждая слова своего беты.

— Вы чокнутые, — подрагивающим голосом проговорила Хейл и гневно поджала губы. — Уже который раз он ездит вам по ушам, а вы все хаваете, как полные имбецилы.

— Слушай Малия, — опять вмешался Лиам. — Мы все прекрасно помним, сколько дерьма в жизни нам подложил Тео, но он уже понес свое наказание, проведя несколько месяцев в аду. И он действительно поменялся в лучшую сторону.

Рэйкен с хрустом размял шею и благодарно кивнул Данбару. Малия возмущенно метала взгляд от одного парня к другому, постепенно осознавая происходящее.

Вот значит что. Успели уже снюхаться. Решил пойти самым простым и коротким путем, втеревшись в доверие наивного импульсивного малолетки, имеющего большие проблемы с адекватностью и нужные рычаги давления на МакКолла.

— Ясно все с вами. Тогда я ухожу из стаи.

— Малия, что за детский сад? — вот от кого, но от Стайлза она точно не ожидала, что тот тоже встанет на защиту этого гада. Предатели херовы. — Он спас тебе жизнь и может подробно описать поведение оборотня под влиянием на него безликих охотников.

— Я пока что не знаю для чего конкретно, — упрямо твердила свое девушка. — Но спас он меня именно для чего-то. Этот человек делает только то, что ему выгодно.

— Мне определенно льстит твое внимание, — сладко проворковал Тео, и приторность его тона тупым ударом поразила куда-то в солнечное сплетение. — Просто, какое-то на удивление повышенное внимание к моей персоне.

Только посмей, моральный ты ублюдок.— Может, я просто тебе нравлюсь?

Он посмел.Прямо и без сокрытия выплюнул ей это в лицо, под расширившиеся глаза друзей и резкий кашель поперхнувшегося чаем Стайлза. Ребра обожгло взвившейся внутри яростью, и она одними зрачками вцепилась в его колкие ненавистные глаза.

Он с легкостью выдерживает взгляд и расплывается в своей отвратительной циничной полуусмешке.

— Видимо ты считаешь себя парнем-мечтой, пожирающим женские сердца на завтрак, обед и ужин, — язвительно ответила она. — Но, огорчу тебя, внешняя оболочка, это еще далеко не все. Внутри ты прогнивший, как почерневшее червивое яблоко.

***

— Может, я просто тебе нравлюсь?

Контрольный выстрел прямо в лоб. Получай свое, сучка.

Слегка приподнимется на локтях и жадно впитывает целый спектр сочащихся из нее эмоций. Таких ярких, чистых, прожигающими огненными бликами закручивающихся в ее глазах. Взгляд невольно падает ниже на обнаженную шею и хрупкие плечи, скрытые от него лишь миллиметрически тонкими белыми бретельками. Угловатые ключицы остро торчат под молочной кожей, открывая взору эстетически аккуратную впадину между ними.

Она завязала хвост. Впервые на его памяти.Волнистые пряди цвета темного шоколада спадают на лицо, от чего она раздраженно сдувает их и заправляет за ухо. Девушка снова слегка дергает плечами, и ее жест тут же болезненно отзывается в паху, прорываясь сквозь тесноту брюк.

У него, блять, что, стоит на Малию Хейл?Тео поспешно схватил маленькую диванную подушку и накрыл ей уже окаменевший член.

— Видимо ты считаешь себя парнем-мечтой, пожирающим женские сердца на завтрак, обед и ужин, — пытается парировать и хоть как-то отстоять задетое самолюбие. — Но, огорчу тебя, внешняя оболочка, это еще далеко не все. Внутри ты прогнивший, как почерневшее червивое яблоко.

Быстрые движения очерченными слегка припухшими губами и проталкивание языка при произношении определенных звуков, сквозь ряды ровных зубов. Сознание воспроизводит ее пылающий податливый рот, обдававший почти адским жаром его язык.

— Давай обсудим это как-нибудь потом, — коротко бросает Тео, понимая, что не выдержит больше такой Малии. Раскрасневшейся, с рвущимся наружу сердцем и искрящимися глазами. До невозможности сексуально-притягательной. Той, которую он сам, только что, пробудил в ней.

— Нет, мы обсудим это прямо сейчас. Хорошо, я подумаю над тем, чтобы согласиться с твоим присутствием в стае. Но нам нужно обсудить все. Наедине, — прибавила она, уничтожая взглядом подавившую догадливый смешок Лидию. — Ты мне так и не рассказал подробностей того, что случилось со мной за решеткой.

После последних слов она с облегчением увидела мигом испарившийся интерес в лице подруги. Еще не хватало, чтобы она навыдумывала всякого бреда, связанного с ней и Рэйкеном.

Малия стремительно направилась к лестнице, ведущей наверх в комнату Лидс и Тео, слегка помедлив, отправился вслед за ней, прикрывая рукой свой чертов стояк.

Ох, Малия, Малия. Как же это глупо с твоей стороны, сначала дразнить голодного зверя, а потом добровольно идти к нему в клетку. Определенно, сейчас будет весело.

ficbook.net

Кофе с шалфеем — фанфик по фэндому «Волчонок»

Тебя трясет.

Малию действительно начинает потряхивать на месте. В черноте сознания медленными росчерками невидимой кисти вырисовываются расплывчатые изображения.

Сначала его глаза. Так близко, что видно каждую ресницу со слегка загибающимся кончиком. Радужка пестрит голубоватыми и болотными оттенками, будто в серую палитру уронили пару крупных капель этих красок, которые вкраплениями растеклись по всей поверхности.

Затем поразительно правильной формы губы. Такие, словно специально вычерченные, без единого изъяна. Малия порой поражалась: кто вообще «рисует» людям их черты лица? И почему из миллиардов людей на планете ей так невыносимо хочется смять в поцелуе именно его рот?

Настолько сильно, что ощущается зуд на кончике языка.

И, наблюдение. У Рэйкена явно на лице красовалась маска. И не одна. Да, пожалуй, коллекции его масок позавидовал бы любой костюмер. Она уже настолько плотно залегла у него на коже, что практически впиталась ей же. Но иногда привычная циничная ухмылка улетучивалась с его губ.

Например, когда он задумчиво смотрел куда-то в пустоту, слегка хмуря лоб и растирая рукой линию подбородка. В выражении лица ни капли привычного самодовольства и издевки, лишь какая-то озабоченность и тонна мыслей, которые, Малия была готова поклясться, плескались мелкими бликами в его зрачках.

И это было так непривычно, видеть его без всего этого эмоционального маскарада. Такого напряженного, даже немного опустошенного. Исподлобья наблюдала за ним, чувствуя себя так, будто она позорно подглядывает за кем-то в душе или читает очень личную переписку.

Пожалуй, это было даже интимнее секса.

Хейл просто не могла оторваться тогда, будто его черты это одна из картин Пикассо, перегруженная кучей непонятных деталей, в которые нужно всматриваться уйму времени, чтобы попытаться понять хоть долю их сути.

Стояла и как идиотка откровенно пялилась на него, пока не словила на себе вмиг заледеневший взгляд, царапнувший ее по щеке. И очередная обидная фразочка, от которой щеки вспыхнули, подобно факелам:

«Ну что, налюбовалась?»Было бы на что.У него родинка на щеке и красивая ямочка там же, от которой взрывается что-то внутри, стоит ему улыбнуться. По-настоящему, непроизвольно. Когда она изо всех сил пытается сделать свой тон угрожающим и говорит, что сотрет его нахрен с лица земли. Или когда Тео замечает, как она тает, будто воск свечи и плавно растекается в его руках.

А еще ей нравилось «пробуждать» другого Тео. Того, чей сердечный ритм от ее близости едва ли не разносит в щепки мозг, того, кто хрипит и слегка подрагивает, когда ее язык очерчивает кожу на его шее, приятно пахнущую лесной влагой. В этом запахе внутренний койот находит свой дом и покорно ластится возле его ног.

Как поэтично и образно.

Господи, Малия, тебе бы в пору писать сопливые женские романчики о драматической любви.

Где ты будешь представлять себя на месте разнесчастной серой мышки главной героини, которая попала в сети этакого клишейного мудака. А дальше все, как по маслу. Плохой мальчик полюбил хорошую девочку, искупил все свои грехи и стал на путь истинный. И дальше следует лишь галимая концовочка в виде свадьбы, и «жили они долго и счастливо».

Все. Занавес.

Финита ля комедия.

Баста, Малия!

Угомони уже свои таланты и вспомни, что ты как бы на поле боя находишься, где твои друзья и особенно ты могут умереть в любой момент. Вот такой вот тебе небольшой пинок, чтоб вернулась с небес на землю.

Девушке удается, наконец, открыть глаза и тут же ужаснуться происходящему на поляне. Вместе со зрением к Хейл вернулся слух, что помогло уловить свист рассекающей воздух стрелы, и, в последний момент увернуться от нее. Она поморщилась от зудящей боли в руках, вызванной резким соприкосновением с металлом. Вся кожа в той области, где запястья сжимали толстые кандалы, была покрыта синяками и нарывами, которые слегка кровоточили в нескольких местах.

Она повернула голову, стараясь разглядеть ствол дерева у себя за спиной. Стальной наконечник достаточно глубоко вошел в грубую кору, и спустя несколько мгновений стрела полностью растворилась в ней. Плотная черная дымка еще несколько мгновений клубилась в воздухе, оставив после себя неприятный шлейф гнилого мяса.

Малия почувствовала, будто затылок кольнуло небольшой иголочкой, что заставило вернуться в исходное положение. Сердце ёкнуло.

Этим уколом был взгляд расширившихся глаз напротив. И от всего ужаса, что был в него вложен, она ощутила, как затряслись поджилки, а губы непроизвольно дернулись.

Тео еще никогда так не смотрел на нее. Побледневшее, словно мел, лицо, приоткрытый в изумлении рот и непонятно скрюченные пальцы, которые так и не сжались в кулаки.

Весь его страх прошиб ее насквозь напряжением под двести двадцать.

Она уже было засомневалась в реальности происходящего. Вероятнее всего, она умерла, разодрала себя в клочья от той стрелы, что все-таки поразила ее. А то, что Малия видит сейчас, это лишь игра ее больного воображения.

Как-то по-иному объяснить его реакцию она не могла.

Но, будто спохватившись, Рэйкен поспешно отвел от нее глаза и испустил из себя громкий, переполненный облегчением выдох.

От этого выдоха девушка ощутила, как по телу тепловыми легкими волнами начало расползаться какое-то непонятное чувство. И, будто становится в сто раз легче дышать и ей самой. Медово-огненная смесь в его ярко горящих в темноте радужках словно касается ее кожи, разнося свое тепло по венам, и колко разрывается на кончиках пальцев.

И капкан окончательно разжимается.

Внутренняя волчица вдруг жалобно заскулила и уступила полную власть над телом его законной обладательнице, покорно сворачиваясь клубочком между ее ребер. Малия ощутила этот долгожданный вожделенный контроль над собой и с беспокойством проследила взглядом за тем, как Тео распарывает глотку очередному охотнику.

Как так произошло, Рэйкен?

Как ты позволил случиться такому?

И самое главное, как я допустила это?

Почему судьба так жестоко подшутила надо мной, сделав моим якорем именно тебя?

— Айзек, — она громко окликнула прыгающего неподалеку парня, который еле успевал поражать патронами громоздкие фигуры безликих.

Защитник, блин, хренов. Вызывался следить за ней и прошляпил то, что ее чуть не угробили.

— Эй, ты меня слышишь? Я обрела контроль. Освободи меня.

— Как бы тебе сказать, Малия, — слегка запыхавшимся, но, разумеется, не лишенным сарказма голосом, выкрикнул он. — Мне сейчас немного некогда. Самую малость.

Еще одна стрела летела в ее сторону. Девушка опять резко упала вниз, почти касаясь руками земли и повисла в своих оковах, как гребаная пленница какого-нибудь диснеевского злодея над огромным котлом с кипящим маслом. Правда, в ее случае условия были слегка порадужней.

— Освободите меня кто-нибудь, — возмущенно воскликнула она. — Я вам тут не ассистентка фокусника, уворачивающаяся от летящих в нее кинжалов.

— Не ори, Хейл, и без тебя тошно, — недовольно выплюнул в своей манере Тео, подскакивая к ней на такой скорости, что комья земли россыпью взлетели из-под подошв его кроссовок.

Девушка, уже было, разозленно раскрыла рот, готовясь ответить что-то не менее колкое, но едва не подавилась застрявшими поперек горла, будто куриная косточка, словами.

Он резкими, пропитанными звенящим раздражением, движениями разматывал цепи и мазнул кончиками пальцев по ее руке, расстегивая кандалы. Будто маленькие кусочки льда обожгли воспаленную кожу. От этого прикосновения внутри что-то оборвалось.

И факт. Он так не касался ее уже почти пару недель с того времени, как они переспали.

Кожа к коже.

Цепи громко брякнули, упав на землю. Их звон мерзко задребезжал в ушах. Девушка сделала небольшой шажок и тут же покачнулась на месте, чувствуя, как плывет все перед глазами.

Она тряханула головой, слегка вздрогнув от того, что влажные волосы хлестнули ее по плечам, и сверкнула голубой радужкой.

Малия чувствовала слабость от того, как ее вымотала овладевшая ей волчица, но тем не менее была готова как никогда надирать задницы этим безликим кретинам любыми возможными способами.

Девушка грациозно увернулась от копья, который один из охотников метнул в нее, и озлобленно зарычала.

Битва шла вовсю. Айзек продолжал ловко поражать выстрелами безликих, засаживая им пули прямо сквозь маску, скрывающую их мясистое лицо. Рэйкен раздирал в клочья их одежды и вырывал им глотки с таким выражением лица, будто готов был заниматься подобным целыми днями.

Хотя, если учесть то, что Тео еще тот социопат с наклонностями психопата-убийцы…

Но больше всего ее поразила следующая картина.

Скотт, Лиам и Стайлз хватали огромные булыжники или увесистые ветки деревьев, отодранные оборотнями от несчастного старого дуба рядом, и швыряли их в надвигающихся охотников. А Лидс усиливала действие этого механизма в несколько раз, сопровождая летящие предметы волной своего крика.

Малия в очередной раз восхитилась смекалкой Мартин и Стилински. Только они могли придумать такое.

Девушка уже готова была присоединиться к уязвимым перед безликими друзьям, но застыла на месте от услышанного протяжного волчьего воя.

На высоком холме, расположенном прямо перед поляной, стояло, наверное, больше десятка бет, со светящимися в темноте ярко-голубыми радужками.

В первых рядах она узнала того рыжеватого парнишку, который покалечил Тео во время их прошлой стычки. Он издал из себя еще один утробный громовой рык, который остальные тут же эхом подхватили, и спрыгнул вниз, приземлившись прямо перед Хейл.

Она продолжала стоять как вкопанная, совершенно запутавшись в происходящем. Видок у них был не очень дружелюбный.

Это сейчас к ним подмога пришла или еще один враг?Вопрос мигом улетучился, когда волчонок выпустил когти и попытался садануть ими по ее шее. Но рассек лишь прохладный ночной воздух, что, кажется, взбесило не контролирующего себя оборотня еще больше.

Малия парой ловких движений заломила руки маленькому гаденышу за спину и отправила его в продолжительную отключку размашистым ударом ноги.

Его ярость будто передавалась остальным бетам воздушно-капельным путем. Казалось, пространство вокруг замельтешило маленькими мигающими пикселями, как помехи в экране сломанного телевизора. Животной, ломающей злостью проникала в голову и сворачивалась там красным дымом.

Ощущение потери контроля все еще болезненно зудело внутри.

Из минутного ступора ее выдернул громкий звук сзади. Душераздирающий, слегка хриплый визг тонким сверлом вкрутился в ее висок и заставил резко обернуться на источник звука.

Одна из стаи юных бет, темноволосая девчонка азиатской внешности, видимо, самоотверженно побежала нападать на безликого и сразу же напоролась на наконечник запущенной в нее стрелы. Она с глухим ударом рухнула на землю, конвульсивно прогнувшись до хруста позвоночника.

Дальше Хейл продолжала наблюдать за ней будто в замедленной съемке. Громко звякнув когтями, девчонка всадила их себе точно в горло. Издала из себя еще один прерывистый хлюпающий рык и вырвала из глотки большой окровавленный кусок плоти.

Малия ощутила, как ее мутит.

Все вокруг казалось каким-то размыленным, будто выштрихованным масляными красками. От одного осознания, что с ней подобное могло произойти уже как минимум дважды, становилось дурно.

Обстановка вокруг накалялась все больше и больше. Началась сплошная безумная бойня. Девушка еле успевала уклоняться от метаемых в нее стрел и в то же время отбивать прилетающие в нее удары маленьких бет.

Все ее многочисленные рывки когтями, выпады ногами казались какими-то заторможенными, словно Хейл двигалась под водой. Она тряхнула головой, будто пытаясь немного сгладить изображение реальности в зрачках, и дрогнула всем телом от проскрипевшего по каждому ее нервному окончанию волчьего скулежа.

И от этого оглушающего воя она вновь ощутила, как волчица скребется в грудной клетке, вгрызается в ее кишки, когтистой мощной лапой плотно сковывает горло.

Как чертова удавка.

Вспышка боли пережевывает все ее внутренности, ледяными пузырьками кислорода перетекает по артериям, растягивая сосуды, и судорожно хрипит в легких.

— Малия! — чей-то голос вырвал ее из вновь овладевшего рассудком непонятного транса.

Когда Хейл обернулась, ее взору предстали три изодранных в клочья окровавленных тела стаи напавших на них оборотней. Безликих и след простыл, а от кучки бет остался лишь один.

Парнишка судорожно трясся, стоя на четвереньках и обессилено пытался встать на ноги. Синева исчезла с его радужек, а лицо исказило выражение немого ужаса, которое усилилось в несколько раз, когда Тео подскочил к нему и одним рывком вверх принудил подняться на ноги.

— Тео! — громко выкрикнул Скотт, видя, как химера уже готовится отправить его на тот свет, вслед за дружками. — Мы не убиваем, мы спасаем. Помнишь?

Рэйкен проскрипел зубами, гигантскими усилиями пытаясь унять вспыхнувшую в груди злость. Проталкивая ее в пересохшую глотку. Острую и колючую, будто комок из булавок.

Когда-нибудь, МакКолл, твое пресвятое милосердие точно убьет тебя.— Кто твой альфа? — прорычал Тео волчонку в лицо.

Маленькое дерьмецо лишь издевательски осклабилось в ответ.

— Тебе не о чем волноваться, — он сделал паузу и сощурил глаза. — Сила химеры не нужна ему. Так что, можешь спать спокойно.

Под кожей зазмеилось что-то зудящее, опаляющее каждую клетку.

— Тео! — воскликнул Скотт, после того, как Рэйкен с силой впечатал парня лопатками в дерево. Альфа подался вперед и схватил его за плечо, но тот будто совсем оглох и приблизил к бете побледневшее от гнева лицо.

— Что ты сказал?

— То, что никому нахрен не сдалась сила химеры. Вы ведь какие-то оборотни-недоделки… — парнишка оборвался и громко захрипел, когда Рэйкен схватил его за горло, стягивая ткань воротника. Подошвы кроссовок проскользили по влажной земле.

— Прекрати!

— Отъебись, МакКолл, — рявкнул Тео и еще сильнее сжал руку, вырывая из него задушенный всхлип.

— Просто успокойся, хорошо?

— Ну уж нет, этот петух слишком в себя поверил, — вся злость будто мигом испарилась из его тона и парень слегка склонил голову на бок, с интересом осматривая потенциальную жертву. Губы исказила фирменная усмешка. — Сейчас и проверим, насколько сильны химеры.

Оборотень что-то неразборчиво просипел, дрожа всем телом. Тео слегка ослабил хватку.

— Из-звини, — одними губами прошелестел он и с мольбой посмотрел на Скотта, мельтешащего за спиной Рэйкена.

— Что, уже не такой крутой? — ядовито улыбнулся Тео.

— Я все расскажу, все, что угодно. Только не убивайте меня, — совсем уж жалобно проблеял бета. Явно переигрывал, дергая за струны щепетильной души МакКолла.

— Кто твой альфа и что ему от нас нужно? — повторил свой вопрос он.

— Ему нужны силы истинного альфы, его беты, оборотня-койота и… — он слегка замялся, кивая на стоящего позади всех Айзека. — И его.

— У него есть когти Беласко? — спросил Тео, проскрипев пальцами по покрасневшей коже на его шее, затем ощутимо встряхнул парнишку. — Отвечай!

— Когти кого? — недоуменно посмотрел на них Стайлз.

— С помощью них я забирал силу Джоша, — нетерпеливо ответил ему Рэйкен. — Как нам найти твоего альфу?

— Я не знаю его имени, — голос волчонка слегка дрогнул. — Могу лишь описать внешность. Темные, коротко стриженые волосы, нос с горбинкой, густые брови, высокий рост. И… я больше ничего не знаю, правда!

— Отпускай его, — Скотт снова попытался схватить его за плечо, но Тео лишь раздраженно дернул им.

Прикрыл глаза, пытась унять клокочущую внутри ярость, медленно разжал руку и брезгливо вытер ее о ткань толстовки, отходя на несколько шагов назад от парня.

Но затем, ощутил еще один назойливый укол раздражения и от души врезал ему кулаком в челюсть, удовлетворенно наблюдая за тем, как тот вскрикивает и падает на землю, хватаясь за окровавленный нос.

***

Молчание между ними буквально звенело, вибрировало, давило на виски. Разрасталось, поглощая своей глухой тишиной весь воздух в салоне автомобиля. Малия еле слышно, прерывисто выдохнула.

Находиться наедине с Тео столько времени и не проронить ни слова было настолько странно и угнетающе, что даже собственное дыхание казалось ей каким-то до ужаса нелепым.

Хейл даже отдаленно не осознавала, как вообще так произошло, что она оказалась тут. Как Рэйкен предложил подвезти ее до дома, как она согласилась, и почему, на фиг, это не показалось странным никому из стаи?

Боже, ей было настолько неловко, что она боялась даже шевельнуться.

Наконец, Тео нарушил молчание, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

— Не думал, что человек, которого ненавидишь, может стать якорем.

Малия ощутила, как внутри нее просквозил холодок, изморозью пробегая по остову хрупких позвонков.

— О чем ты? — напряженно спросила она.

— Якорем может стать только тот, с кем у тебя мощнейшая эмоциональная связь. И она абсолютно противоположна ненависти.

В тоне Рэйкена, на удивление, отсутствовала привычная язвительность. Он был настолько размеренным и будничным, будто парень рассказывал ей прогноз погоды на завтра.

— Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь, — девушка ощутила, как начинает злиться.

— Я видел, как ты на меня смотрела, — изрек он, вдруг, выворачивая руль. Тойота съехала с трассы и резко остановилась, проскрипев шинами. — И после этого обрела контроль.

Малия с трудом сглотнула и огляделась вокруг. Темная дорога, ни одной машины поблизости, шелестящая листва деревьев.

Стоп.

Она что, боится Рэйкена?

— Какого дьявола ты творишь? — страх ледяными мурашками пробежался по коже, которую тут же обожгло прикосновением его ладони.

Он потянул девушку за запястье, вынуждая немного развернуться и встретиться с ним взглядом. Серые радужки тут же впились в ее лицо, а зрачки начали расширяться, будто засасывая в себя.

Девушка пару раз быстро моргнула, чувствуя, как ей опять начинает сносить крышу.

— В чем дело? Я живу не тут, если ты не в курсе, — проговорила она, стараясь сделать свой тон максимально раздраженным.

Он же ведь раздражает ее?

— Аккуратней, Хейл, — он облизывает нижнюю губу и Малия невольно прослеживает за этим движением, чувствуя сладкую вибрацию на кончике своего языка, словно его действие параллельно передалось ей. — А то влюбишься еще. Не хочу разбить и твое сердечко тоже.

Еще бы. Раздражает просто до чертиков.Влюбишься.

Отвратительно тянется между ними, пронзая шлейфом издевки.

Не хочу разбить и твое сердечко тоже.

Тоже? Кого он еще имеет виду?

Воспоминание. Громкая музыка, мелькающая подсветка, вереница цветных пятен в зрачках и… он, нагло сосущийся прямо у нее на глазах со своей очередной девкой.

И тут Малия поняла, что отчетливо чует запах Трейси. Он горит у Тео на губах, шее, ключицах. На руке, которой он все еще сжимает ее запястье. Стюарт будто оставила в тот вечер на нем свое клеймо.

И от этого было невыносимо.

Господи, как же тяжело находиться тут с тобой, Рэйкен.

— Разблокируй машину, — потребовала она. — Я лучше пешком дойду, хватит с меня.

— Никуда ты не пойдешь, — резко бросил парень.

— Я даю тебе несколько секунд на то, чтобы ты открыл дверь по-хорошему, пока я ее не вынесла к чертовой матери.

— Сама ведь больше всего сейчас желаешь остаться тут со мной.

— Что? — она задохнулась от возмущения и ощутила, как в лицо ударила краска. — Лечи голову, Рэйкен.

Малия испепелила его взглядом, изо всех сил пытаясь вложить в него всю ту ярость, что кипела сейчас у нее внутри и с силой рванула за ручку дверцы. Та не поддалась.

— А что мне делать с сердцем, которое, кажется, сейчас вылетит наружу?

Эти слова с грохотом обрушились на нее, вдавливая в спинку сиденья своей тяжестью.

Повисли разрывающим барабанные перепонки звоном в пространстве, и девушка абсолютно не понимала что ей делать с ними.

Хейл почти хотела, чтобы он опять начал подтрунивать над ней, выкрикивать в ее сторону всякие мерзости, да что угодно, только не это. Потому что-то, как он смотрел сейчас на нее, как звучал его голос казалось таким… диким, до безобразия непривычным, противоестественным.

Подобное поведение Рэйкена все равно, что ласковое мурлыканье огромного тигра у твоих ног.

Как это вообще понимать?

Тут же девушка получает почти моментальный немой ответ на свой вопрос.

Тео подался вперед, приближаясь к ее лицу, и взял девушку за подбородок. Она кожей ощутила его дыхание, и от этого ее снова бросило в дрожь. Морозный трепет, от которого каждый волосок вставал дыбом, пробежался вдоль спины.

И Рэйкен, пользуясь замешательством Малии, ныряет в нее с головой, растворяясь, будто кубик сахара в кипятке, в ее мягких, налившихся кровью, губах. Она плотно смыкает рот и что-то сдавленно мычит, пытаясь вырваться из плена рук Тео, которые почти болезненно сжимают ее лицо.

Сколько раз его должны отмудохать арматурой, чтобы выбить эту девчонку из башки? Сколько еще близких людей ему нужно убить, чтобы расплатиться за эту слабость?Он предал просто всё.

Все свои принципы, убеждения, ценности, идеалы. Всё то, что врачеватели упорно вколачивали в него все эти годы.

Опустошенный изнутри настолько, что физически ощущал, как сокращаются мышцы живота и груди от зияющей сосущей дыры в области солнечного сплетения.

Почему он упустил тот гребаный момент, когда эта чернильная, уже ставшая родной, пустота вдруг начала затягиваться, заполняя все пространство чем-то светлым, теплым и настолько непривычным, что хотелось скулить, раздирая себе грудь.

Она раскрыла рот чуть шире, наконец, впуская его вовнутрь. Маленький влажный язык скользнул по его нёбу и Тео рывком дернул девушку на себя, с неохотой разрывая поцелуй. Малия задушено выдохнула и поспешно переместилась на его сидение, с размаху врезавшись поясницей в руль автомобиля.

Недовольное шипение сквозь зубы.

Рэйкен одним толчком назад отодвинул сидение до максимума, помогая Малии усесться на его коленях, и с силой сжал ее ягодицы, снова с чувством невыносимой жажды впиваясь в ее рот.

Такой раскаленный, будто песок в пустыне.

И парень почти взмолился о том, чтобы врачеватели воскресли на несколько минут и наказали его за это безумие.

Отрезвили привычной жалящей болью от которой кишки накручиваются на ребра, кости выламывает под неестественными острыми углами, с изнанки вонзающимися в мясо.

Малия простонала ему в щеку, опалив кожу своим заходящимся дыханием, и двинула бедрами. Тео ощутил, как в глазах зарябило и почернело от трения о его твердый член.

Он вцепился в ее немного растрепанные волосы и снова обрушил на нее свои губы.

— Тео, — шепот Хейл был похож на медленно рвущийся шелк и будто жар раскаленной печи обжег шею. — Я хочу…

Парень ощутил, как задыхается, захлебывается, давится воздухом. И тут абсолютно точно для себя осознал:

Если она прекратит сейчас все это сумасшествие, он просто умрет.

Разорвется на куски от эмоций, что закипают густым варевом и вулканически обжигающей лавой распространяются по артериям.

— Хочу тебя.

Он не поверил собственным ушам.

Эти два слова окончательно вынесли ему мозг и отправили его в продолжительный полет по багрово-изумрудным мирам. Все дальнейшие действия происходили, будто в густом тумане.

Он отстранился от Малии и пальцами потянул вверх мягкую ткань ее кофты. Она подняла руки над головой, помогая ему поскорее избавить себя от такого ненужного сейчас атрибута одежды.

Тео с шумом выдохнул, касаясь кончиками пальцев ее разгоряченной мягкой кожи. Невесомо проскользил ими по линии плеча, огибая тонкую атласную бретель бюстгалтера, и прижался губами к ямочке между выпирающими ключицами, оставляя на ней свой влажный след.

Боже…

Она слегка запрокидывает голову и издает из себя тихий полустон, отдающийся россыпью мурашек на изгибе тонкой шеи. В темноте, казалось, что ее кожа, освещаемая лишь серебристым свечением луны, отливает синевой.

Как у морской сирены, что кружит головы морякам своим ангельским пением.

И с этого момента, точно всё летит к чертям.

Просто нахер всё, Хейл.

Все, пропитанные дрожащей ненавистью, слова, что презренными плевками, громкими ругательствами и яростным шепотом срывались с их губ в адрес друг друга. Звенящими кристаллами льда, острыми бритвами, ядовитыми клинками влетали в глотку, выворачивали мозг наизнанку.

То, как они сквозь плотно сжатые зубы выцеживали колючие, продирающие насквозь фразы, затрагивая самые личные, самые болезненные струны давно истлевшей души. Ворошили старые, но совсем не забытые и невыносимые для обоих раны, вгоняя ржавый штырь в самый их эпицентр.

Какого, мать твою, черта ты вообще появилась в моей жизни?

И он не знал, не знал, как это прекратить, когда она едва не разорвала его толстовку в своем стремлении оставить его без одежды. И продолжал терзать ее припухшие губы, слизывая кончиком языка вожделенный металлический привкус крови.

Как мне возненавидеть тебя, Хейл?

За то, что я абсолютно, блять, перестал контролировать ситуацию. Рядом с тобой… вообще невозможно что-либо контролировать.

За то, что так плотно затянула поводок на моей шее, делая меня совершенно беспомощным, до охерения уязвимым псом, который готов скакать под твою дудку на задних лапках.

Ее плавные скольжения через гребаную плотную джинсовую ткань становились практически катастрофическими. Он чувствовал, что еще немного, и он уже кончит только от этого сумасшедшего трения. Как неопытный малолетка позорно спустит в штаны, достигнув наивысшего кульминационного напряжения еще до начала самого действия.

Он рывком расстегнул застежку бюстгальтера, зачарованно прослеживая, как он соскальзывает куда-то под сидение и предоставляет его взору затвердевшие горошины сосков и красивую впадинку между обтянутых бледной кожей ребер.

Тео ощущал, как она всасывает кожу на его шее, оставляя там свои вакуумные пунцовые отметины, которые тут же начинают пылать, будто выжженные раскаленным железом.

Он задыхался.

Что вытворяла с ним эта ненормальная девчонка, беспощадно обнажающая его сердце, которое отчаянно трепыхалось где-то в горле?Влажное, горячее возбуждение тугим узлом стягивалось внизу живота, скатывалось по бедрам, пульсируя в твердой, напряженной до единого нервного окончания, плоти.

Малия извивалась в его руках, когда он сжимал кончиками пальцев ее соски, ощущая, как грудная клетка девушки вздымается настолько сильно, что с каждым судорожным вдохом с силой вколачивается в его собственную. Бешеное биение ее сердца, казалось, было способно разломать ей кости и покалывающей вибрацией отдавалось на коже, распространяясь по всему телу к его, захлебывающемуся в своих частых ударах сердцу.

Удар…Удар…Удар…

Пульс в унисон.

Нет, он не вынесет больше ни секунды. Ему срочно нужно…Нужно в нее. Такую манящую, горячую, напрочь лишающую его рассудка.

Тео приподнимает ее под ягодицы, поддевая широкую резинку ее облегающих цветных леггинсов, и рывком тянет вниз, нетерпеливо сдергивая штанины с ног. Малия, тем временем, параллельно вжикает застежкой молнии на его джинсах, снова задевая сквозь ткань боксеров уже практически болезненно напряженный член.

Твою мать. Хейл…Просто твою мать.

Он широко распахивает рот, разом выдыхая из легких весь скопившийся там воздух, и затуманенным взглядом жадно вцепляется в нависшее над ним лицо. Волнистые темные волосы, щекочущие его грудь, горящие диким блеском глаза цвета горького шоколада и багровые щеки.

— Пожалуйста…

По нему будто проехался бронепоезд.

Вот она на нем. Горячая, возбужденная, раскрасневшаяся. Прерывисто дышит, практически хнычет от разъедающего ее желания. Просит, чтобы он ее трахнул.

Это… это просто охуеть.

Воздух между ними уже вибрировал раскаленным напряжением настолько, что его можно было резать ножом. Все стекла автомобиля покрылись влажным паром, запотевшие от их сумасшедшего дыхания.

Было абсолютно не видно ничего из того, что происходит на улице.

И Рэйкену было настолько плевать на это, что даже если бы сейчас всей стае вдруг понадобилось бы переместиться сюда и вломиться к ним в авто, он бы не оторвался от Хейл ни на секунду, натягивая ее прямо на глазах всяких ахуевающих МакКоллов, Стилински и остальных…

Ох…

Господи.

Тео сдавленно зарычал, когда Малия высвободила его плоть, что пульсировала уже настолько сильно, что он сходил с ума, чувствуя, как плавится мозг внутри черепной коробки. Провела ладонью вдоль его головки, размазывая выступающую смазку, вырывая из него…черт…вырывая из него еще один низкий, утробный рык.

Нет, он точно больше не вынесет этого.

Тео скользнул ладонью между ее разгоряченных бедер, стягивая с нее промокшее насквозь белье. Он чувствовал ее запах — влаги и желания, который выскребался у него внутри.

Такая потрясающе мокрая. Для него.

Только для него.

Рэйкен притормозил на пару мгновений, всматриваясь в ее глаза. Зрачок почти полностью поглотил темную радужку, делая их абсолютно черными. Безумными. Пылающими. И такими большими, что просто охренеть можно, утопая в этих горячих, прожигающих до мяса омутах.

И тут они расширяются еще больше и прячутся от его взора, когда она утыкается лицом в его мокрое плечо и вонзается ногтями в спину. Он резко проникает в нее, подхватывая под бедра и… кажется, он умирает.

С каждым новым толчком продолжает возрождаться и умирать, ощущая, как сокращаются ее мышцы, обхватывая его еще туже изнутри.

Такая узкая, такая тугая. Проклятье. Такая мокрая.

Словно в бреду ловит негнущимися пальцами ее лицо и тут же задирает подбородок вверх, ловя ртом ее осипший, протяжный стон. Малия движется на нем сверху, выписывая круговые движения трясущимися разгоряченными бедрами, и насаживается на него настолько глубоко, что мир перед зрачками окрашивается в ярко-красный цвет.

И Тео едва ли не издал из себя сдавленный гортанный стон, когда снова поцеловал ее, ощущая жаркую сцепку языков. Такую, что невозможно разомкнуть губы.

Как он вообще вынес гребаные две недели без этого маленького, горячего, влажного рта?

И вот он, потопляющий в себе, удушающий, до невозможности возбуждающий, был здесь. В этот миг все казалось таким до простоты правильным, нужным.

Он толкнулся к ней на встречу, слегка отрываясь от сидения, и девушка громко охнула, вонзившись зубами в его губу, вызывая запоздалую боль. Их звериные стоны, сплетающиеся в бешеной пляске языки, острые маленькие резцы, втягивающие его губу к ней в рот. Все смешалось в одно сплошное кислотное месиво.

Малия оторвалась от него и вскинула голову вверх, цепляясь пальцами в его волосы, а другой рукой скользя по запотевшему стеклу автомобиля. Тео завороженно проследил, как ладонь оставляет за собой влажный размазанный след и перевел взгляд на нее.

Искусанные в кровь, пунцовые губы, которые широко раскрывались, выпуская из себя немые крики. Вытянутая взмокшая шея, косточки ключиц, подпрыгивающая при каждом толчке упругая грудь.

Она была такая…

— Такая красивая…

Невероятная.

Малия, кажется, совершенно не слышит его заходящийся лепет, выгибаясь, извиваясь, выворачиваясь, обхваченная поперек тонкой талии его сильными руками.

Ее кожа. Прокусывать и лизать, скользить губами по бьющейся, пульсирующей жилке. Шептать еще какие-то слова, вталкивая их в ее горящий рот.

…Окончательно ослепнуть, потерявшись в изгибе шеи, яростно терзать ее языком, губами, зубами, сгорая заживо от каждого всхлипа. Чувствовать, как горячие волны бьют в низ живота.

И Хейл движется на нем, как ненормальная, быстрее насаживаясь на член, что-то неразборчиво выстанывает, вспарывает ногтями его спину, кусает, оттягивая зубами мочку уха, и опять запрокидывает голову назад, издавая из себя полувскрик.

Ее обмякшее тело мелко дрожит, когда он начинает вколачиваться с еще более сумасшедшей скоростью, обхватывает трясущимися руками ее мокрую спину. Малия зарывается пальцами в его волосы, обвивая согнутые в локтях руки вокруг шеи, и Тео чувствует, как он тонет.

Делает еще несколько лихорадочных, резких и настолько глубоких, что, кажется, еще немного, и он проникнет ей в самую душу, толчков и еле успевает выскользнуть из нее, изливаясь девушке на живот. Его будто подхватывает невидимой огромной рукой и вышвыривает куда-то за пределы автомобиля, за пределы этого мира, за пределы реальности.

Реальности, в которой он все еще сжимает пальцами ее спину, чувствует на своих плечах ее влажные волосы и задыхается в ее солоноватую разгоряченную кожу.

И он совершенно не представлял, что им сейчас делать с этой реальностью.

ficbook.net

Кофе с шалфеем — фанфик по фэндому «Волчонок»

Перед прочтением советую послушать Бетховена "К Элизе". Я уверенна, что с самых первых аккордов вы узнаете эту мелодию.

Малия мысленно возликовала, когда наконец затормозила около больших железных ворот дома Тейтов. Девушка снова слишком сильно чувствовала запах бензина из бака, от которого голова шла кругом, а тошнота подступала к горлу. Ее так сильно не плющило с того времени, как она очнулась за решеткой охотников. Вдруг обострившиеся чувства оборотня едва ли не сводили с ума. Невыносимо громкий лязг двигателя разрывал барабанные перепонки и болезненной пульсацией отдавался в мозгу.

А еще сегодня как назло было семь уроков, на которых Хейл едва ли не свихнулась от ожидания. И от присутствия Рэйкена, который, слава всем Богам, все учебное время просидел за самой дальней от нее партой и даже ни разу не поднял головы, уткнувшись в свой телефон. Его безучастность нервировала и радовала одновременно. Стоило только вспомнить, что вчера происходило в этом кабинете…

Брр, позорище какое.В какой раз ты уже проиграла ему остатки своей гордости и самоуважения, дура? И ведь сама первая к нему полезла. Безмозглая идиотина.Малия запнулась о собственную ногу и смачно выматерилась, едва сумев сохранить равновесие. Неуклюжий, не умеющий себя контролировать оборотень, с убийственным слухом и обонянием. Что может быть хуже? Ей срочно нужно было искать новый якорь. Чуть больше двух недель осталось до полнолуния, и если все пойдет тем же чередом, она точно разорвет в этот день кого-нибудь на части. Даже не так. Она с величайшей, мать вашу, радостью разорвет кого-нибудь на части.

Хейл ощутила уже привычное, прорезающее нервы чувство, когда дверь гаража с жалобным скрипом поползла вверх. Значит, мистер Тейт был внутри и услышал, что она приехала.

Ох, хоть бы до его ушей не донеслись парочка крепких словечек, сгоряча произнесенных ей ранее. Юной леди так просторечиво выражаться совсем не комильфо. Нравоучительных лекций она точно сейчас не вынесет.

— Привет, Малия, — тут же окликнул ее отец, нечто в его тоне напрягало. — Как в школе?

— Да нормально, вроде, — Хейл с подозрением осмотрела мужчину. Что-то точно было не так. — Через пять дней экзамены, а потом вручение аттестатов.

— Ты не рассказывала, что у тебя новый ухажер.

Хейл выдавила из себя нервный смешок и изумленно посмотрела на мистера Тейта.

Что он, черт подери, несет?

— В смысле, — с искренним недоумением спросила Малия.

— Там какой-то парень к тебе пришел. Представился как твой молодой человек, — отец недоверчиво сощурился. — Он ведь не соврал? Ты его знаешь?

— Эээ, — Хейл окончательно растерялась, но загадочный как бы «ее парень» заинтриговал. Не выдавая больше своего замешательства, девушка ответила, — Обсудим с тобой это позже. Так, где он?

— Я сказал, чтобы прошел в твою комнату.

Девушка побежала ко входу в дом и пулей подскочила к лестнице, ведущей наверх. Она просто сгорала от любопытства. В голове снова всплыли воспоминания горьковато-свежего запаха и жаркий крышесносный поцелуй. Малия тут же презрительно фыркнула своим мыслям. Скорее Скотт начет расчленять и убивать людей ради развлечения, чем Тео Рэйкен заявится к ее отцу.

До слуха девушки донесся звук какой-то жутко знакомой тихой тягучей мелодии. Хейл замерла на месте и ощутила легкое щекотание между ребрами. Звуки становились все громче и будто въедались к ней под кожу, перетекали по венам и вязким комом собирались в глотке.

Она немного замешкалась, но все же с силой толкнула тяжелую деревянную дверь и увидела… Трэвиса. Парень сидел в углу ее комнаты и играл на старом фортепиано, к которому Малия ни разу и близко не подходила, и вообще не имела понятия, что оно там делает. Его светлые волосы цвета пшеницы снова беспорядочно спадали на высокий лоб, рукава белой рубашки были закатаны, а тонкие губы слегка закусаны от усердия.

Сквозь его быстрые пальцы, почти аристократически тонкие, как подобает настоящему пианисту, бегающие по черно-белым клавишам лилась выразительная, трепетная мелодия. Малия затаила дыхание и вслушалась в нее, будто усиленно пытаясь что-то вспомнить.

— Что ты играешь?

— Бетховен «К Элизе». Это довольно-таки популярная и одна из самых легких в исполнении фортепианная пьеса.

Бетховен…Хейл расфокусированным взглядом следила за тем, как безошибочно и плавно летают его пальцы. Черная клавиша. Белая клавиша. Черная…Белая…Бетховен…К Элизе.

Воспоминание вырывается из подкорок головного мозга и прошивает ее до костей. Девушка ощутила слабость в коленях и сухость во рту.

— Мамочка! Скажи уже Малии, чтобы она дала мне послушать музыкальную открытку, которую бабушка подарила нам на Рождество, — маленькая темноволосая девчушка обиженно поджала губы и потянула высокую стройную женщину за край кремовой юбки.

— Нет, не дам! — девочка с двумя забавно торчащими хвостиками и темно-карими глазами сердито посмотрела на сестру и еще крепче прижала к себе согнутую пополам картонку с красивыми заснеженными елочками на лицевой стороне.

— Жадина-говядина!

— Мэл, солнышко, не жадничай, ведь это ваш общий подарок, — ее ласковый размеренный голос болезненно зазвучал в самых дальних уголках сознания.

— Кайли будет открывать ее каждые пять минут, пока не умрет батарейка! Ты сама мне говорила, что она сидит внутри открытки и ее нельзя будет заменить на другую. А когда она будет разряжаться, то звук станет противным, как тот, когда папа что-нибудь пилит.

— Я всего лишь хочу еще разочек послушать! — капризно прокричала Кайли и ощутимо толкнула младшую сестренку. Малия больно врезалась спиной в платяной шкаф, но не выдавила из себя ни слезинки. В долгу девочка точно оставаться не собиралась, поэтому со всей силы придавила своими новыми туфельками пальцы на ноге обидчицы.

Женщина расстащила дочек по разным углам и укоризненно посмотрела на них. Каким-то непонятным образом, яблоко раздора, а именно — музыкальная открытка оказалась в ее руках. Чувствуя новые зарождающиеся крики и истерики от детей, она раскрыла ее. Чарующая приятная музыка тепловой волной разлилась по помещению и сладкой патокой заполонила сознание.

— Мамочка, — еле слышно прошептала Малия, боясь заглушить звук. — Как называется эта мелодия?

— Зайчик, ты все равно не запомнишь, зачем тебе это? — удивилась женщина.

— Мы запомним, — тут же с серьезным выражением лица заявила Кайли. — Ну скажиии.

— Эту музыку написал величайший композитор Людвиг ван Бетховен. Он посвятил ее своей ученице, с которой занимался игрой на фортепиано. Бетховен был влюблен в нее и даже собирался на ней жениться, но она ответила ему отказом. Ее звали Элиза.Пальцы Трэвиса с силой ударили по клавишам, и Малия непроизвольно вздрогнула от резкости заключительного аккорда.

— Все нормально? — он с тревогой посмотрел на ее побледневшее лицо.

— Да, просто задумалась, — тут девушка вспомнила слова отца и нахмурила тонкие брови. — А с каких это пор, позволь спросить, ты стал моим молодым человеком?

— Извини за это, — он развернулся к ней на маленьком круглом стуле и слегка улыбнулся. — Просто было скучно торчать весь день дома. Не работаю сегодня. Решил зайти за тобой пораньше и вместе отправиться покорять американские горки. А отцу твоему представился твоим парнем, чтобы пустил меня. Все ведь нормально?

— Да… — Хейл слегка замешкалась.

— Не беспокойся, Малия, — Трэвис снова широко улыбнулся и мягко провел рукой по ее плечу. — Я ни на что тебе не намекаю, хоть и не скрываю того, что ты мне нравишься. Мы с тобой просто друзья.

Его спокойный теплый голос успокаивал. В ноздри ударил пряный запах корицы.

— Ну, так что, — бодро воскликнул он, вставая на ноги. — Готова идти в парк аттракционов?

Малия одарила его ответной искренней улыбкой и согласно кивнула.

***

Жесткий удар под дых вышибает остатки воздуха и ледяными иглами вонзается в центр солнечного сплетения. Темноволосый щуплый мальчик с глухим стуком ударяется о грязный бетонный пол и верещит так, что срывается голос. Высокая фигура в длинном плаще и маске, похожей на противогаз склоняется над ним. От нового удара картинка перед глазами окончательно размыливается, а потом медленно, будто по пикселям, стирается вовсе, оставляя лишь кромешную тьму под веками.

Тео Рэйкену девять лет. Ровно месяц отделяет его от убийства своей родной сестры.

Мальчишка сдавленно хнычет, когда ощущает новые спазмы в желудке и сотрясается от очередной порции рвоты. Он уже более суток ничего не ел, поэтому выворачивает его одной лишь желчью.

— Вставай, слабак, — скрипучий механический голос пульсирует в висках.

Тео заканчивает проходить шестимесячный курс болевой терапии. Это первая стадия его обучения, первый широкий шажок к разрушению психики и мировосприятия ребенка.

Следующей стадией должно стать убийство близкого родственника. А подготовку к ней необходимо было начать прямо сейчас. Пока что, все шло по плану.

Ежедневная, разрывающая нервные окончания, боль стала для Рэйкена уже чем-то обыденным, повседневным. Как чистка зубов перед сном. Фиолетово-пунцовые гематомы и свежие кровоточащие ссадины, будто слились воедино с его бледной кожей. Металлический горьковатый привкус крови чувствовался во рту чаще, чем вкус еды.

Зная, что за каждую минуту промедления следует жестокое наказание, мальчик собрал остатки сил и приподнялся на локте. Из губ вырвался непроизвольный стон, который тут же сопроводился новым рассечением на щеке от острой металлической трости. Токсичный запах подземной лаборатории кислотой раздирает гортань.

Неземная боль ослепляла, черными мушками распространяясь по радужке. Она выламывала кости и крошила душу в пыль. Тупым, покрытым ржавчиной ножом выковыривала его гниющее сердце.

Боль алым пламенем полыхала в груди, опаляя ключицы всполохами жара, тлеющего изнутри.

Тео громко скрипит зубами, не позволяя себе больше издать ни единого звука, и с гигантским усилием поднимается на ноги. Открывает глаза и часто моргает, зацепляясь зрачками за ненавистную маску перед ним.

— Наверное, ты хочешь узнать, Тео, — голос врачевателя ледяным лезвием скользит по позвонкам. — Как ты попал сюда. А точнее, из-за кого тебя забрали из твоего теплого уютного дома, в котором ты жил с родителями, сестренкой и собакой… Как звали твою собаку, Тео?

— Пушок, — сдавленно просипел он, чувствуя, как в носу защипало от воспоминания о его пушистом друге с густой белоснежной шерстью. — Его звали Пушок, но…

— Но уже больше года Пушка нет в живых. И ты знаешь, по чьей вине.

— Тара… Она, — Рэйкен сжал кулаки с такой силой, что онемели пальцы. — Она случайно спустила его с поводка, и он… Он попал под колеса машины.

— Твоя сестра ведь всегда была любимым ребенком в семье? Вспомни, как родители забыли о твоем Дне рождении и поехали с ней в зоопарк, — доктор говорил с леденящей кровь нежностью в механическом тоне. — Как ты проревел весь день один дома, словно девчонка.

Тео почувствовал, как яростная дрожь прошлась по телу.

— Ты знал, что родители не планировали и не хотели, чтобы ты у них рождался, Тео?

— Это неправда, — почти выкрикнул мальчик и гневно долбанул ладонью по стене.

— Они продали тебя нам, за очень хорошую сумму. Но не потому, что им нужны были деньги. Этого захотела твоя старшая сестра. Она всегда ненавидела тебя всей душой. И собаку твою, кстати, убила специально.

Как до чертиков возненавидеть любимую песню? Просто поставь ее на будильник.

Тео вспомнил эту фразу, как только в его сонное сознание ворвались первые биты рингтона Эминема «Rap God». Парень резко принял сидячее положение и осоловевшим взглядом огляделся вокруг. Опять этот сучий сон который раз вспарывает ему мозг. Самые хреновые воспоминания. Он бы отдал все что угодно, лишь бы как-то удалить их из башки.

Сердце билось в неспокойном ритме, а майка на спине слегка промокла от пота. Рэйкен с отвращением стянул ее с себя и с хрустом размял затекшую спину. Денежные запасы на его карточке были далеко не резиновыми, даже на самый задрипезный мотель уже не хватало, поэтому химере пришлось жить в собственном автомобиле. Премиленькая такая ситуация.

Ничего, и похуже дерьмо в жизни происходило.Нужно привести себя в порядок до того, как Айзек и Лиам, которых подослал их недоальфа приедут к месту встречи. Не хватало еще, чтобы они поняли, насколько жалким он стал теперь.

Тео натянул на себя черную, более-менее чистую футболку и неуклюже вывалился из машины, все еще чувствуя не отпустившее до конца головокружение.

Влажная утренняя свежесть приятно пощекотала кожу и позволила, наконец, вдохнуть воздух полной грудью. Рэйкен протяжно зевнул и потер костяшками пальцев заспанные воспаленные глаза. Сегодня их троих ожидала увлекательная поездочка в то место, где охотники держали их с Малией взаперти.

Надо же придумать тащиться туда с самого утрища. Ведь еще даже не рассвело толком.Тео со злостью пнул носком кроссовка колесо автомобиля. Лучше бы он выбрал сдохнуть в одиночку, чем выполнять дебильные поручения от шайки сверхъестественных тинэйджеров и Стилински. Вот он уж точно никак не думал, что еще раз вернется в то место, еще и добровольно.

Посмотри, до чего ты докатился, Рэйкен.Парень перевел взгляд на громоздкие наручные часы, с кожаным черным ремешком на его запястье. «05:05/am».

Хоть желание загадывай, блять.Наконец до его ушей донесся отчетливый скрип шин об асфальт и через несколько мгновений Тео увидел стремительно приближающийся к нему серебристый Хендай Солярис, за рулем которого сидел заметно недовольный и взъерошенный Айзек, которого, очевидно, их утренняя вылазка тоже не приводила в восторг. Переднее сидение рядом с ним пустовало.

— А где, — Рэйкен открыл дверцу и оглядел салон автомобиля. На задних сидениях развалился Лиам. Он свернулся калачиком, подложив под голову свою толстовку, и тихонько похрапывал. — Вот же расчетливый пиздюк. Я надеялся поспать там.

— Не забывайте, что это моя тачка, и я в любой момент могу посадить за руль кого-то из вас, а сам отправиться досыпать свои заслуженные часы, — ухмыльнулся Айзек.

Тео закатил глаза и сел рядом с кудрявым. Лейхи надавил на газ.

***

— Па, что такого супер-экстренного произошло, что тебе понадобилось выдергивать нас так поздно из дома? — недовольно выпалил запыхавшийся Стайлз, останавливаясь около автомобиля шерифа.

Они с Лидией первый раз с того времени, как официально начали встречаться, решили наконец-то выбраться на полноценное свидание, которое должно было проходить в шикарном кафе в центре города. Звонок отца, как всегда, с треском разрушил все их планы.

В этом гребаном городе им, кажется, никогда не видать спокойной личной жизни.— Пойдемте за мной, — мужчина поманил ребят рукой. Вид у него и, правда, был крайне обеспокоенный. — Куда вы так вырядились? Стайлз, последний раз я видел тебя в пиджаке и галстуке еще в начальной школе.

— Мы вроде как хотели устроить себе романтический ужин, — прошипела Лидия, еле успевая ковылять за ними в узком облегающем платье ниже колен и на высоких тонких шпильках.

— Я конечно дико перед вами извиняюсь, но это правда очень срочно. Вам обязательно нужно взглянуть на это.

— На что? — спросил Стайлз. В его голосе зазвучало зарождающееся любопытство.

— Сейчас сами увидите.

Вся троица резко прикрыли глаза рукой, пряча их от яркого свечения нескольких фонариков, направленных прямо на них, около входа в лес. Больше десятка полицейских оцепили всю округу. Очевидцы произошедшего и обычные зеваки толпились за полосатой лентой, ограждающей их от места преступления.

— Расступитесь, — громко крикнул шериф и протащил ребят с собой за ограждение.

Лидия слегка прищурилась, вглядываясь в темноту, и тут же пораженно ахнула, поднеся ладонь ко рту. Посреди поляны лежало четыре растерзанных с особой жестокостью тела. Самое крупное, очевидно, принадлежало мужчине, рядом находились трупы женщины и двух маленьких детей. Их лица и глотки были разодраны до мяса, а в районе шеи торчали выломанные кости трахеи.

Зрелище, мягко говоря, не для слабонервных.— Какого… Черта? — Мартин передернуло от отвращения и липкого, окисляющего горло ужаса.

— Об этом я и хотел поговорить, — отозвался Ноа. — Я уверен в том, что к их убийству приложена рука сверхъестественного существа. Вероятнее всего, оборотня.

— Ты прав, — Стайлз с деловитым видом осмотрел неподвижное окровавленное тело мужчины. — Такие длинные глубокие порезы могут оставить только когти. Но, вот только, кому понадобилось нападать на них? Мы знаем всех оборотней этого города, и никто из них не способен вот так просто взять и убить ни в чем не повинную семью.

— Значит, в Бейкон Хиллс появились новые оборотни. По всей видимости, очень опасные оборотни, — проговорила Лидия и тяжело вздохнула. — И я очень сомневаюсь, что они станут нашими союзниками. Помимо безликих охотников мы получили еще одну головную боль. Грядет что-то страшное.

— Это тебе твое банши предчувствие говорит?

— Нет, мой разум. Мое банши предчувствие как всегда говорит, что мы все умрем. Легче стало? — пробурчала она и тяжело вздохнула, возводя глаза к небу.

***

— Скажите, что вы шутите, — обреченно попросил Лиам, смотря вниз, на спуск в старые, провонявшие сыростью и гнилью подземелья. — Мы правда попремся туда?

Тео сам совершенно не горел желанием возвращаться в ненавистные подвалы. Да и вообще, вся эта идея казалась ему до невозможности безумным бредом. Ну вот что они могли там найти?

— Не бойся, принцесса, — фыркнул Рэйкен и насмешливо посмотрел на Данбара. — В случае чего, я спасу твою задницу. Что, в первый раз что ли?

— Иди на хер, — тут же ощетинился волчонок и гневно посмотрел на химеру.

Парни аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, спустились в подземный коридор, освещая дорогу фонариком на смартфоне. Тео отчетливо слышал учащающееся сердцебиение у обоих. Да и самому ему было жутковато, невозможно не признать.

Высокие стены, облицованные почерневшими от времени и сырости деревянными рейками, полупогашенные, керосиновые лампы, на чьих плафонах осело столько пыли, что тусклое свечение почти не прорывалось в темноту. Закованные в черные решетки мутные стекла со свисающей паутиной по краям.

На кой-черт вообще делать окна под землей?Воздух был невыносимо тяжелым, спертым. И невесть откуда появившийся страх, жуткий, нечеловеческий страх, пронизывающий каждый позвонок ледяной иглой и заставляющий бешено колотиться сердце где-то в районе горла.

— Тео, иди первым, — прошипел Айзек, когда в очередной раз столкнулся с ним в узком проеме. Становилось еще темнее.

— Ага, сейчас, — возмущенно ответил Рэйкен. — Подожди, шнурки поглажу только.

— Ничего, можешь и в мятых, — сарказм Лейхи, как всегда, на высоте. Даже в такие моменты.

Тео нехотя послушался и на несколько шагов обогнал своих горе-попутчиков. Стены… Давят… Сильнее… Сильнее. Он слегка встряхивает головой, будто отмахиваясь от назойливых воспоминаний, захватывающих его сознание. Во всем виноват тот чертов сон. В похожих подземельях он провел, не много не мало, шесть лет, и только когда ему исполнилось пятнадцать, его выпустили наружу. Позволили спустя такой промежуток времени увидеть солнце и вдохнуть полной грудью свежий воздух.

И, о Боже, какая ирония!

Будучи первым удачным экспериментом врачевателей страха, он на данный момент, остался последним из созданных ими химер. Рэйкен был готов поспорить, что никто из этих детишек с двойным набором ДНК не был и на треть изломан жизнью так, как он. Через Ад в своей жизни Тео прошел уже дважды.

Из мыслей парня вырвал жуткий скрип над ухом, словно целый оркестр ржавых пил резво прошелся по стеклу. Привыкшие к темноте глаза вновь ослепило ярким искусственным свечением мобильника. Рэйкен грязно ругнулся сквозь плотно сжатые зубы.

— Смотрите, — позвал их Лиам, сместивший массивную круглую крышку люка в стене. — Тут изображен какой-то символ. Может быть, это персональная метка, которую оставляют безликие охотники?

Тео подошел к нему и внимательно осмотрел неуклюже вычерченные черные линии. Зрительно знак напоминал восьмиконечную контурную звезду, у которой на концах были заостренные наконечники стрел.

ficbook.net


Смотрите также